Черные руны судьбы

Сверкнули огромные зеленые глаза на смуглом лице, затрепетали крылышки, похожие на те, что бывают у бабочек, но куда больше, украшенные желтыми, шафранными и янтарными пятнами, лиловые искорки побежали по прядям меняющих цвет, очень густых и длинных волос.

Нейли открыла рот, но не нашла, что сказать – перед ней была фэйри, самая настоящая!

- Песню, песню мы споем, чтобы добрый был прием! – произнесла лесная жительница, почти не шевеля губами, и принялась насвистывать, точно дюжина птиц разом… малиновка, соловей, сойка… вот и голос кукушки, показавшийся удивительно красивым, курлыканье журавля…

Фэйри замолчала, и на лице ее возникло проказливое выражение, точь в точь как у добравшейся до маминых украшений девчонки.

- Э… спасибо, - сказала Нейли. – Это великолепно… Слушай, ты не могла бы мне помочь?

О лесном народце ходит множество разных историй, фэйри называют хитрыми, вороватыми и склонными к злым шуткам, но все сходятся в одном – они всегда приходят на выручку тому, кто просит об этом.

- Помочь, помочь? – фэйри тряхнула волосами, что в этот момент были светло-голубыми.

- Да, за мной погоня, дружинники барона ре Ларгис, - заговорила Нейли, понимая, что врать ей заказано – ложь обитатели леса почуют вмиг, но и говорить всей правды нельзя – вдруг ее сочтут хладнокровной убийцей. – Они хотят поймать меня, пытать и предать мучительной казни… я едва сбежала… проклятый барон, да сожжет его пламя, хотел совершить какой-то обряд…

Она осеклась – не заметила, откуда взялись другие фэйри, но рядом с первой оказалось еще несколько, все похожие друг на друга, но в то же время очень разные, яркие, подвижные, и почти светящиеся.

- Да, они поймают и будут пытать меня… а еще я голодна, нет ли у вас чего-нибудь?

И Нейли сглотнула, очень неизящно, но зато красноречиво.

Фэйри защебетали разом, причем так громко, что у нее заложило уши, множество крыльев забило по воздуху, рассыпая светящуюся пыльцу. Одна, самая маленькая, ростом с семи-восьмилетнего ребенка, взмыла вверх, и исчезла в кронах, не колыхнув ни листика.

Потом гвалт утих, и глаза, зеленые, темно-коричневые, словно кора дуба, и серебристые, обратились на девушку.