Черные руны судьбы

Месяц назад, в самом начале весны два из них с воркованием уселись юноше на голову, и в таком виде его застал брат-сжигатель.

Наказания, вопреки ожиданиям, не последовало, хотя трогать божественных птах запрещалось.

- Великая честь же это – посетить место, где до Второго Грехопадения было главное святилище Властителя нашего, - продолжал настоятель, подняв указательный палец. - Никого не избирают для подобного дела просто так, а лишь отмеченных чистотой веры и светом в помыслах.

Эрвин читал, что раньше, когда Вечный управлял всем миром, повсюду стояли прекрасные храмы, не чета нынешним, и меж них выделялся один, прозванный Обителью Света.

Неужели получится увидеть место, где находилось это сооружение, собственными глазами?

- Но не впади в соблазн гордыни, ибо чем выше ты забрался, тем больнее падать, - настоятель не был бы настоятелем, если бы не пожурил юношу. – Иди, честный послушник, и да пребудет над тобой милость небес и благословляющая длань Властителя нашего.

Эрвин распрямился, но лишь для того, чтобы отвесить новый поклон, и начал пятиться к дверям.

Когда натягивал сандалии, его догнал брат-наставник, и сказал без привычной улыбки:

- Так, отрок, немедля отправляйся к брату-келарю, он выдаст тебе все потребное в дорогу, затем в трапезную, там тебя снабдят припасами, и подходи к кельям старших братьев.

Поклонившись и пробормотав «Да, отец мой», Эрвин отправился, куда послали.

Не успело солнце забраться в зенит, как он в новой рясе, с плотно набитым мешком за плечами топтался около ворот, а ключарь, брат Орус, возился с запором, кряхтя и покашливая.

Тут же нетерпеливо переминались с ноги на ногу брат-наставник и еще двое монахов, тоже снаряженных в дальний путь.

Эрвин знал их не очень хорошо, только по именам и лицам.

- Вот, готово, - сказал брат Орус, открывая последний замок, и налегая на створку. – Да ниспошлет вам Вечность легкого странствия.

Наставник поблагодарил, петли надсадно заскрипели, и они вышли на дорогу, ведущую из обители на юг, в долины.

Когда оказались за пределами освященной земли, порыв ледяного ветра ударил Эрвину в спину, дернул за полы рясы и заставил юношу поежиться.

Из памяти всплыло вычитанное в старой, чуть ли не времен до Второго Грехопадения книге изречение: «Ветер есть дорога тишины, отрада истины, глас перемен».

Похоже, что так дело и обстоит.

2. Первая. Башня.

Халльвард пригляделся к побрякушке на шее незнакомца с бородкой – и вправду серебро, но выглядит странно.