"Боевые"

А уж когда из воды в небо взмыли два дракона, а на берег выполз белый Виоталий, на одной ноте завыла Тия, Диоген, как заправская собака начал копать песок, а из озера, ой, мамочка моя, МАМАААА, роди меня обратно!!!

Пятиметровая сирена с раззявленным зубастым - это не рот, это пещера сталактитов и сталагмитов, скрюченными пальцами она тянулась за драконами, рев боли, тварь достала одного из братьев своими когтями.

В воду падали крупные голубые капли, вызывая круги, но они успели отлететь на достаточное расстояние, достать больше не сможет, я прокусила губу до крови.

Она направила свой красный взгляд в нашу сторону, звук издаваемый Тией резал ухо, но именно он не давал скатиться в пучину страха. Тело твари покрылось чешуёй. Каменные волосы жили своей жизнью, тянулись в разные стороны, она стала напоминать Горгону.

По воде поскакали лучи, я поняла – осознала, нас сейчас лазером на кусочки порежет.

Наверное, проснулась родовая память, вместе со стекающей по подбородку кровью.

Встретившись с тварью взглядом, мои зубы непроизвольно клацнули, и уже не остановились, выбивая чечетку.

Страх, нет ужасный, ужасающий ужас начал накатывать волнами и я, выставив вперед руки с ладонями, обращенными к солнцу, запела - ундиго ундиго ундиго лаведи дамери дамери, удога удага удого шмака ундиго.

Навстречу красным лучам побежали, переплетаясь, распадаясь синие, зеленые и черные лучи, и тварь захлебнулась, покрывшись разноцветными пятнами взорвалась.

А я про себя орала - мамочка, мамочка, мамочка!!!

А зубы продолжали танец, глаза закрыть просто не могла, меня как будто парализовало, дышала через раз.

Закопанные по самую маковку друзья, Диоген спрятал их в яме, ум отказывался понимать, как он это за минуты создал окоп, перенеся туда посиневшего Виоталия и верещащую Алонтию.

Неосознанно рукой захотелось нащупать стопарик, а лучше бутылек с горячительным и желательно запредельным градусом.

И вот чудо - стопочка неожиданно прыгнула мне в руку, горло обожгло и маленькое цунами прокатилось по пищеводу, и раз, и два, и три, я накидалась, а теперь с умилением смотрела, как Андрейки сноровисто стелили покрывало, укладывая нас рядком.

Зубы ломило, доплясались. Сон все вылечит.

Я не видела, но тепло одеяла прочувствовала, тепло, хорошо, под боком с двух сторон сопение.

Проснулась от настойчивого взгляда, прям прожигающего.

Приоткрыла один глаз.

Дед. У.