Пёс императора

— Последние слова он сказал с нажимом, не соответствующим прежнему доброжелательному тону.

Пятый прижал кулак к груди, склонился в поклоне:

— Приказ принял, ваша светлость.

— Ну, что ты, какой приказ? — Длань опять лучился отцовской заботой. — Это моя просьба.

— Пятый пест выполнит просьбу Длани Императора! — новый поклон, и, повинуясь жесту унизанных перстнями пухлых пальцев, Пятый марширует на выход.

Идти спокойно, держать лицо, здороваться со встречными, не дать выхода даже тени эмоций. Что знает Длань? Он догадался?! Нет, он не мог.

Он не Ищущий, не способен чуять на расстоянии всплески сырой магии, а Ищущих в городе пока нет. Никому не придёт в голову проверять шестилетнего ребёнка, время ещё есть, нужно только без потерь пережить этот праздник.

Мелиса же возможности выбраться из башни обрадовалась, чего и следовало ожидать от сидящей целыми днями взаперти любопытной девчонки.

— Лисёнок, ты понимаешь, как это серьёзно? Если подожжёшь что-то, или кто-нибудь заметит твою силу, тебя заберут у меня.

Понимаешь? Мы никогда не увидимся!

— Пап, ну что ты. Я уже давно ничего не поджигала.

Давно — это два дня, действительно большой срок для ребёнка. И бояться она ещё не научилась. Зато Пятый, который думал, что давно забыл, что такое страх, внезапно обнаружил, что прекрасно это помнит.

Ко дню летнего солнцестояния Солгор готовился заранее и в праздничный день к привычному сиянию башен добавилось море цветов, флагов и гирлянд. Горожане украсили дома и сами принарядились.

С самого утра разноцветные ручейки жителей и гостей столицы стекались на дворцовую площадь.

Пятый наряжаться не стал, надел обычную свою одежду и плащ с золотым солнцем командира чёрной сотни. Для Мелисы достал простое коричневое платье, не слишком красивое, зато новое и чистое, без привычных уже чернильных пятен, меловых разводов и других следов бурной детской деятельности. Постарался аккуратно заплести косички, получилось не очень — непослушные виры тут же выбились на волю.

— Лисёнок, ты помнишь, — с тревогой склонился к дочке перед выходом из дома, — дышать на пять, ничего не поджигать?

— Я помню, пап.

— И не называй меня папой на людях. Договорились?

Мелиса кивнула с необычной для себя серьёзностью.

От пятой башни до дворцовой площади пешком далековато, Пятый, как всегда, взял коня в казарме и зашёл к перевёртышам накормить привязку. Возле карцера обнаружил Шанну и Дирта.