Пёс императора

Карлики что муравьи — лезли под стрелы, перешагивали через убитых соплеменников, казалось — их больше чем стрел в колчанах имперских воинов. Вскоре битва превратилась в беспорядочную свалку. Брали карлики только количеством, люди и маги рубили низкорослых врагов стальными мечами, не сходя с сёдел. Те пытались подрезать ноги лошадям, но кони чёрной сотни и тут, похоже, оказались защищены, у обычных всадников дела обстояли похуже.

Лошадь Лэя взвизгнула, получив по ноге, сам же Лэй то ли упал, то ли спрыгнул, покатился по земле, а поднялся уже в волчьей ипостаси.

Карлики не испугались и не удивились, хотя вряд ли когда в жизни видели перевёртыша, скорее просто не умели пугаться и удивляться.

Бриш не собирался помогать людям, но сейчас речь шла о жизни брата, да и о его собственной. Он тоже спешился, хлопнул лошадь по крупу, прогоняя. Оборот получился почти мгновенным, отец мог бы гордиться таким умением. И вот уже большой тёмно-серый волк стоит рядом другим — помельче и посветлее.

Карлики, пёршие со всех сторон, не казались разумными существами — муравьи, как есть муравьи.

Наступать на умирающих, но ещё живых сородичей, не обращая внимания на крики и не пытаясь помочь — разумные так не поступают.

Битва закончилась только тогда, когда закончились карлики.

Два волка тяжело дышали, привалившись плечами друг к другу. Пятый и два сотника пограничного гарнизона выкрикивали команды, приказывая тушить пожар, искать выживших, стаскивать трупы людей в одно место, а карликов — в другое.

Лэй тяжело осел на землю и сменил облик, сил держать вторую ипостась не осталось.

Голый и дрожащий он цеплялся за шерсть брата. Бриш и сам с трудом удерживал волка, болел длинный порез на боку, и с задней лапой что-то было не так. В момент оборота большинство ран затягивается, но слишком унизительно оказаться голым перед толпой людей.

Один из валявшихся рядом карликов пошевелился, Бриш не увидал, а услыхал движение, успел заслонить брата от брошенного нетвёрдой рукой копья. Костяной наконечник вонзился в бок, Бриш взвыл, метнулся к врагу, сомкнул зубы на тощей шее, пасть наполнилась кровью.

Отшвырнул теперь уже точно мертвого карлика, повалился на землю.

— Оборот. Слышишь меня, Бриш, меняйся! — Лэй вытащил копьё и теперь настойчиво тряс, не давая соскользнуть в беспамятство.

Бриш с трудом сосредоточился на его голосе, мотнул волчьей башкой и перетёк в человеческую форму. Боль отступила сразу, а слабость осталась. Но слабость — это ничего, это пройдёт.