Пёс императора

Райс улыбнулся одобрительно одними уголками губ и зашагал к дому. Бриш как побитая собака плёлся следом.

— Бриш, — примерно на середине пути Райс не выдержал и обернулся, загородив дорогу перевёртышу, — что с тобой?

— Ничего, — буркнул тот. Руки он всё ещё держал за спиной.

Райс прищурился подозрительно:

— Это из-за южанина? Или, — запнулся, — из-за меня?

Перевёртыш молча мотнул головой, то ли отметая оба варианта, то ли просто так.

— Садись, давно хотел с тобой поговорить, — Райс указал на удачно упавшее у дороги дерево.

Ветки кто-то хозяйственный успел отпилить и утащить, наверное, на дрова, а ствол остался.

Бриш послушно сел, продолжая молчать. Райс пристроился рядом, тоже помолчал, подбирая слова:

— Скажи, только честно, почему ты ещё здесь?

— Надоел? — как-то нехорошо усмехнулся Бриш.

— Нет, — Райс остался серьёзным. — Но я вижу, как ты на меня иногда сморишь — как на что-то очень неприятное. И ты имеешь полное право так смотреть. Я бы на твоём месте схватил в охапку брата и ушёл при первой же возможности.

Когда мы были у Айры, я даже ждал, что вы уйдёте. А вы остались. И на Остров с нами пошли. Я бы вот не стал рисковать жизнью ради чужаков.

— А Сэйлин и Дэйн, значит, тебе роднее всех родных? — снова усмехнулся Бриш.

— Ну… Льер мне не чужой, — не сразу нашёл объяснение своему поступку Райс.

— А когда меня спасал и полудохлого лечил, кем был я?

— Ты же знаешь, тебя я не от излишнего благородства спасал, — Райс отвёл глаза, вспоминать зарёванного умоляющего спасти брата Лэя до сих пор было стыдно.

— Пусть так. Это не отменяет моего долга.

— Какого ещё долга?

— Долг жизни, Пятый. Не слыхал о таком?

— Ты что несёшь?! — Райс возмутился вполне искренне. — Даже если был долг, ты его уже сто раз отдал.

— Предлагаешь посчитать? — Бриш не перестал недобро и вместе с тем грустно улыбаться.

— Бриш, пожалуйста, не неси ерунды. Если тебе тут плохо, тебя никто не держит.

— Тут Лэю хорошо, — Бриш вздохнул и словно сдулся, плечи его поникли, а слова потеряли вызывающий тон.

— Нам некуда возвращаться. В стае мы были приёмышами, а родная семья погибла давным давно. Кроме брата у меня никого нет, и очень долго у него не было никого кроме меня.

— Ты что ревнуешь? — удивился Райс.

— Есть немного. Но ещё я рад за него. Заметил, что малыш-то вырос, я не могу вечно носить его за пазухой. Он не уйдёт, если я предложу. А я не уйду без него. Да и говорил я уже, некуда нам уходить. Если мы мешаем, можем переселиться куда-нибудь.