Последний из рода

Локвин не мог этого видеть, но ему вдруг отчётливо показалось, что этот луч поднимается на невообразимую высоту, покидает пределы этой планеты и теряется где-то среди звёзд. Теперь была ясна ещё одна из причин скопления такого большого количества народа перед дворцом. Всем хотелось увидеть явно редкое явление, и они получили то, что хотели.

***

Как только свет погас, все разом повернулись к Локвину. От такого неожиданного внимания он сильно смутился, но всё же постарался держать себя в руках.

— Нам пора, господин, — мягко сказал Кайгоэ.

Остальные согласно закивали, и как бы ненавязчиво стали подталкивать Локвина к выходу. Рядом с ним появились три загадочных старика, которых все отчего называли Безымянными. Они окружили его и повели в совсем другой зал, который находился в противоположной части дворца.

Все двигались мрачно, молчаливо. Локвин так и чувствовал, как в воздухе закипает нетерпение.

— Если в вас достаточно благородной крови Имаро, то бояться вам нечего, — благодушно заверил один из Безымянных, когда они оказались у самого входа в нужный зал.

— А если… недостаточно?

— Тогда бояться очень даже стоит! — ледяным тоном ответил Герсай — первый советник клана, человек, который по непонятным причинам невзлюбил Локвина с первых секунд их знакомства.

***

Зал крови был местом ещё более мрачным, чем родовая усыпальница семьи Имаро. Это было круглое помещение, высеченное прямо в скале. Его потолок был настолько высоким, что обычного взгляда не хватало для того, чтобы его разглядеть.

Локвин вошёл сюда, твёрдо уверенный, что уже никогда не увидит дневного света, не почувствует на коже дуновение ветра. Стены давили на него всей своей невообразимой массой и древностью. Они были полностью испещрены рисунками, символами и иероглифами, незнакомыми для посторонних.

«Ты чужой здесь! — будто бы стонали они. — Уходи! Прочь из нашего зала, который впитал в себя кровь сотен поколений нашего рода! Прочь!»

Локвин с удовольствием бы послушался их. Но он был со всех сторон окружён магами, которые смотрели на него с теми двойственными эмоциями: поклонения и подозрения.

Безымянные подвели его к массивной каменной плите, которая отличалась от остальных камней в зале своим тёмно-багровым цветом.