Точка Зрения. Том Первый

Крепления окон разболтаны, ты с ними справишься. Здесь не высоко – ты выживешь. Свобода – твой единственный шанс обуздать свою силу.

Могильщик резко убрала ладонь и, не произнося больше ни слова, устремилась к покоям госпожи Пратервейн. Шаг твердел, а страх тонул в новообретенном безразличии. Поврежденное плечо возвращало в реальность, как якорь – болью окуная в полумрак коридора.

Приоткрытая дверь открывала вид на одинокую постель в кромешной темноте. Хозяйка имения скрывалась под копной одеял, всё меньше согревающих хладеющее тело.

Колдунья не знала, что чувствовать. Встреча эта ей не представлялась совсем, и то, как обернулась в итоге жизнь, лишь заставляло думать об абсурдной иронии происходящего. Могильщик помнила всё.

Но забыла, что же хотела сказать при встрече.

– Здравствуй, мама, – произнесла она растерянно.

Нужные слова терялись в лабиринтах сознания, делая их поиски тщетой.

– Я хотела увидеться, пусть, может, и в последний раз, – дрожащим голосом сказала Могильщик.

Голос неожиданно ожесточился, отдавая едва скрываемой ненавистью:

– После всего того, что было.

Могильщик вздохнула, мотая головой и отбрасывая дурные мысли.

– Я сожалею обо всем, что сделала. О том, как заставила вас переживать, о том, сколько бед и страданий принесла нашей семье, – слова буквально выдавливались из груди. – Я сожалею… о Викторе.

Гостья приблизилась к постели, сцепив леденеющие руки.

– После стольких лет скитаний, я наконец поняла и обрела себя, – тихо, будто стыдясь, произнесла колдунья. – Я нашла человека… людей, с которыми я чувствую покой. Чувствую, что я движусь в верном направлении. Вместе мы найдем достойное место в мире.

Не в силах больше смотреть на предсмертное ложе, Могильщик опустила голову, уставившись в пол.

– Мне жаль, что наши пути разошлись, – отстраненно пробормотала колдунья, не понимая даже, искренне ли говорит.

С постели раздался глухой кашель.

– Ничего не понимаю…

Гостья замерла, глядя на еле зашевелившиеся одеяла.

– Кто ты такая? – хриплый женский голос с непониманием разнесся по комнате.

Плечо колдуньи дернулось от очередного болевого приступа.

– Я твоя дочь, – в голосе Могильщик что-то переломилось.

– У меня никогда не было дочери.

– Я твоя дочь Обливия! – едва не срываясь на крик, с мольбой повторила колдунья.