Точка Зрения. Том Первый

Холл был погружен в томный свет пылающих свечей. Слуг, некогда переполнявших этот дом, уже давно здесь не стало. Поместье не казалось от этого заброшенным, но ощущение пустоты начинало преследовать любого гостя, вступившего на порог. Чувство угасающей, тлеющей жизни. Истории, подходящей к печальному концу.

Широкая лестница встречала мелодичным скрипом, скрывающим устрашающую старость ступеней, будто готовых вот-вот обвалиться. Утянуть куда-то вниз, в небытие, где не было ничего. Прямиком в Бездну.

Худая кисть скользила по перилам, подрагивая от соприкосновения с охладевшим деревом.

Гладкая поверхность приветливо поддавалась, как и когда-то раньше. Колдунье казалось, что кто-то ведет её за руку наверх – уверенно, спокойно, нежно. Как и когда-то раньше.

Могильщик не смотрела по сторонам в уверенности, что ничего и не изменилось. Всё те же портреты предков-основателей, всё те же надменные взгляды и пафосные костюмы. Гостья не желала видеть блики этих проклятых покрытых серебром рам в свете пылающих свечей; не хотела оказаться во власти пренебрежительного укора всех тех, кто давным-давно ушел в мир иной.

Она знала, что ей здесь не рады. Никогда не были.

Тишина. Нервный стук сердца и только он. Могильщик шествовала в спальню госпожи имения, готовящуюся, по словам служанок, уходить на покой. Желание прислуги донести до хозяйки кусочек счастья перед смертью было похвальным, но обреченным на провал изначально. Впрочем, их нельзя было винить. Смерть Виктора была тщательно скрыта от всякого, кто не являлся членом семьи Пратервейн.

К дробным постукиваниям сердца и шагов прибавились нарастающие девичьи всхлипы. У Могильщик непроизвольно сжались кулаки. На боковой комнате, неподалеку от спальни хозяйки имения, висел тяжелый железный замок. Колдунья, замерев, смотрела на него с ненавистью и болью от пожирающей изнутри пустоты. Плач из неведомой комнаты лишь усиливался, переходя в вой, полный отчаяния.

В порыве гнева Могильщик вцепилась замок, как в горло заклятого врага. Звон металла заставил всхлипы прерваться.

Судя по звукам, кто-то в страхе начал забиваться в угол. Колдунья Бездны прислонилась к двери, опираясь на неё ладонью. Злоба куда-то улетучивалась, оставляя место для отравляющей разум апатии.

– Никто тебе отсюда не выпустит, сколько бы ты не ждала, – сухо произнесла Могильщик, бессмысленно глядя в темный конец коридора. – Никто тебе не поможет, но у тебя есть выбор. Стать свободной и стать сильнее или дождаться, пока тебя наконец не заморят голодом.