Михаил Гущин. Возвышение рода

— Пусть бы еще посидела пару месяцев, пока ситуация не утрясется. Нет, нужно было срываться с места именно в тот момент, когда Родионовы зажаты в угол и идут на любые крайности.

— Я хотел отговорить, но...

— Знаю! Но дочь поныла тебе в письмах, а жена проела всю плешь, и ты поддался уговорам, наплевав на здравый смысл. А ведь Рымин предупреждал!

— Да знаю я, знаю! — Григорий обхватил голову руками и рухнул на стул, опустив голову вниз. Он сидел так с полминуты, а потом подскочил и подошел к самому столу, где сидел Вышенский.

— Когда это произошло?

— Сегодня. Я сразу как узнал, примчался к тебе.

— И все-таки, когда прижмет, мозги у тебя начинают работать в правильном направлении. Что он хочет?

— Любую информацию о передвижениях по Пермскому княжеству.

— Это невозможно! — Вышенский скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Ты же понимаешь, что со мной сделают, если узнают, что я слил эти данные!

— Веня, моя дочь у них!

— А у меня целый род вырежут, если что-то пойдет не так! Поверь, моя жизнь и жизни четырнадцати моих близких для меня куда важнее, чем жизнь твоей дочери.

— Я понимаю, — Федоров поднялся и посмотрел в глаза. — Скажи мне цену за этот риск. Я заплачу сколько нужно. Ты ведь пойдешь навстречу старому другу?

— Григорий Игнатович, ну что ты начинаешь? У меня достаточно денег. Но там находятся очень важные для Рымина люди.

— Настолько, чтобы дать моей дочери умереть?

— Там работают Серпухов, Городищев и Гущин.

— Герман... — протянул Федоров. — Старый лис решился сыграть в опасную игру. Погоди, ты сказал Гущин? Если ты сдашь его Родионовым, получишь сотню тысяч!

— Может, для тебя это и деньги, но я каждый месяц выплачиваю работникам своих заводов и фабрик сумму в шесть раз больше. Мне есть что терять.

— Никто не осмелится замахнуться на Вышенских! Даже Городищевым вы не по зубам, а если они попытаются.

— А они попытаются, друг мой. И ты знаешь что произойдет. Такой битвы в Москве точно не допустят.

— Скажи мне хоть что-то! Ты же входишь в число советников Великого князя.

— Хорошо, я не оставлю старого друга в беде. Но знай, что ты теперь у меня в долгу.

— Все, что угодно! — выпалил Федоров, подсаживаясь ближе.

***

— Как самочувствие?

— Порядок! Кажется, я даже встать могу, — Семён поднялся на локтях, но нахмурился и рухнул обратно.