Забытые: Тени на снегу

Я собралась, отказываясь признавать поражение – и опоздание, – и ощупала каждый оплавленный камешек, каждую трещинку на полу. Вёртка не отставала. Но в комнатке мы не нашли ничего.

Ни-че-го.

– Вёрт, – я посмотрела на свою помощницу, – здесь не может быть так... чисто. Любые чары оставляют следы, – и я вспомнила, как Дорог писал – как кровоточили его пальцы. – Осмотри стены колодца. Обшарь каждую трещинку. Парень исписался до крови. Найди. Хоть каплю. Хоть полкапли.

Она выскользнула из комнаты, а я подошла к пролому и обернулась.

Если бы я сбежала от Зима в тот момент, когда мы выбрались из ущелья – успела бы?.. Прикоснулась к стене и поняла: нет, не успела бы. Лишь заплутала бы в заснеженных холмах без карты и знания местности. Стены остыли – дыхания Зноя здесь нет уже несколько дней.

Зато оплавленные дома до сих пор раскалённые.

Я стремглав вылетела из пролома.

– Вёрт, ищи! – крикнула своей спутнице, а сама ухватилась за верёвку и быстро полезла наверх.

И вовремя.

«Вернись!» – горячим ветром пронеслось по колодцу отчаянное.

Я схватилась за верёвку, добавила искр и взлетела по стенам. Ухватилась за шершавые края колодца и выскользнула наружу, едва не столкнувшись с говорящей. Нема прижалась спиной к колодцу и в ужасе смотрела на...

– Что это?.. – я сглотнула.

Она испуганно замотала головой: мол, не знаю. И я не знала.

Это действительно была только тень – на снегу. От оплавленных домов текли тонкие подвижные ручейки теней, сливаясь в нечто... единое. В какую-то, забери её Тропа, реку.

Она бурлила, как варево на большом огне, лопалась вонючими пузырями. И медленно приближалась к нам.

Я на всякий случай взобралась на колодец и оттуда протянула руку Неме. Говорящая, подобрав юбку, ухитрилась ловко взобраться за мной и замереть на узком бортике.

– Ничего не делай, – хрипло предупредила я. – Неизвестно, как оно отреагирует на чары. Не будем торопиться.

И справимся. Иначе мама отправила бы сюда не меня, а искру посильнее. А мне бы и словом не обмолвилась.

Я внимательно наблюдала за каждым теневым шевелением. За бегом ручейков, за постепенным разбуханием «реки». И когда часть ручейков «иссякла», когда их осталось два, когда от «реки» потянулись новые ответвления, до меня дошло.

Это же посмертная тень.

Мы творили их из крови, и они получились багряными, человекоподобными. А эта... Из чего слеплена? Что за чёрная дрянь? Не то сила без крови, причём не от одного носителя, не то... не знаю.