Забытые: Тени на снегу

Мне хватило десяти «ножей», чтобы понять – не справлюсь. Они не боятся и убегать не собираются. Не реагируют на «смерти» и молча заполняют бреши в своем снежном кольце, плотнее сжимаясь вокруг меня.

Двадцать уложу, но двадцать первый доберётся... Или сила снова плеснёт через край, обернувшись против меня.

Проклятые недознающие... Дурные хладнокровные... Лезут в такие вещи, в которых ничего не понимают...

Или, наоборот, понимают слишком много?..

Дети зимы не уносились прочь привычной лавиной. Не врезались в препятствия, обращаясь в снег.

Они вели себя как живые звери. Как малоразумные хищники. У которых есть явная цель.

Я.

Или просто первое подвернувшееся под лапу живое существо?.. В которых они отродясь не нуждались, как не нуждались в охоте, добыче и пропитании вообще?..

Опустившись на одно колено, я из последних «безопасных» сил сотворила солнечное кольцо. Яркий круг света вспыхнул вокруг меня и распустил в разные стороны хрупкие лучики солнечного тепла. Стая даже не дёрнулась, продолжая неспешно напирать, сужая кольцо.

Прищуренные глаза, ледяные зубы, мороз из оскаленных пастей... мороз по коже. Впервые за долгое время я ощутила неприятный холод... надеюсь, просто страха.

Их осталось десять, когда я поняла, что всё. Больше никаких чар, ни одной искры. Я не устала, сила не закончилась, но вместо поляны вдруг так ясно увиделась Гиблая тропа – мёртвое сумеречье и чёрные, словно сожжённые ели, – что, метнув очередной «нож», я опустила руки, боясь браться за следующий. Вихрились искры, сияло обережное кольцо – остаётся только защита.

..

И пёс. С глухим ворчанием он выскочил из ямы прямо позади остатков стаи, и я вдруг поняла, что он не серый, нет. Он седой. Старое, по-настоящему древнее существо. Но по-прежнему способное драться. Рвать когтями, прихлопывать мощными лапами, перегрызать снежные глотки клыками. И жалкий десяток разрозненных тварей ему нипочём.

Стая, наверно, впервые за века своего существования, развернулась. Почуяв угрозу, твари одна за другой рвали круг, отворачивались от меня, бросались на пса.

Стайка дворовых шавок против благородного хозяина леса. Первого пёс раскроил на части одни ударом лапы, второго отшвырнул к дереву, третьего, изогнувшись, перекусил пополам и сплюнул шипами. По седой шерсти потекла струйка крови.

А я... смотрела. Да, моё природное солнце спит, но мое рукотворное солнце – под ногами. И оно не только обережит. Опустившись на землю, я прижала ладони к линии, закрыла глаза – и устремилась вслед за его лучами.