Забытые: Тени на снегу

Мама сказала, что сила жертвы для одного дыхания Стужи волной пошла по миру, тревожа проклятое и выманивая его из древних убежищ. О том, что сейчас происходит за пределами Солнечной долины, я не знаю ничего. А странствующий люд знает. Слухи, сплетни, выдумки, домыслы – всё сгодится.

Между стеной и первой гостевой улицей рос небольшой лесок, и, пройдя его, я оглянулась – сейчас он, белый от кончиков ветвей до стволов, удивительно походил на тот, что запомнила Тихна. Придерживая капюшон, я нахмурилась. Она ничего не помнила о предсмертном моменте – ни причины, ни места, а меня осенило тем, что это важно.

Ведь если были пишущие... Мог быть и момент целенаправленного создания конкретных знающих из подходящих людей. Людей изучить проще... да и, в общем-то, изучать не нужно. У всех знающих-людей есть огромное слабое место – трудное усвоение силы и неприятие новой судьбы. Всё. Тот, кто это понял и хоть немного разбирается в человеческих слабостях, сделает со знающими всё что угодно.

Как же я упустила-то этот момент.

– Возможно ли это, Шамир? – я смотрела на снежные завихрения, а видела опять лицо. – Можно ли с помощью предсказаний пишущих и указаний говорящих творить знающих... без тебя? Без твоего участия и одобрения спасать людей с Гиблой тропы?

Ветер вдруг успокоился – сник, замер. А летящий снег, весь, до последней снежинки, рухнул на землю с таким недовольным шёпотом.

И я снова вспомнила недавний сон. Зимний лес. Мальчик-пишущий. Умирающий летник. Шамир ли сделал его знающим... или нет, если о нём как о стороже дыхания знали? И не для этого ли нужен Дорог – для создания знающих? Вполне возможно. И тот знающий-летник... Да, сразу дал слабину, едва обзавёлся метками. Сразу стал лёгкой добычей. И вот вопрос.

– Не верю, что ты заставляешь людей, которые тебе служат, так мучиться, – заметила я. – Первое время – год-два – да, неприятно, но потом сила должна успокоиться, а человек – привыкнуть. Таким, как прежде, он уже не будет... но и мучиться, сгорая заживо, не должен. Или я неправа?

Ветер вернулся. Взъерошил снег, и на моё плечо легла тяжёлая «ладонь». И я поняла, что права. В конце концов, за столетия опытов Шамир обязан научиться правильно распределять силу.