Мир в огне

От нечего делать Харелт ознакомился с книжкой Гаврана, которую перед отъездом кинул в свои вещи «для поддержания образа» не читая. Она нашлась аж сразу в трёх изданиях. Высокий резной шкаф скрывал ещё не меньше двух десятков сочинений подобного содержания, но на них Харелт времени тратить не стал. Сплошные похабные сцены там отличались друг от друга только именами персонажей, к тому же, в отличие от Гаврана, литературный талант у подражателей отсутствовал начисто.

Стратавен явился на закате, когда, по его мнению, нетерпение гостя должно было достичь пика.

– Барон, как это понимать? – сразу же начал гневным тоном Харелт. – Сами торопили, а теперь я с утра тут уже…

– Дан Хекки, я прошу прощения, но вы были правы. Ваш слуга попробовал нарушить ваш приказ, пришлось дать ему ложный след. Нехорошо, если он ворвётся и вырвет вас сразу из постели.

– А, ну да.

– И ещё надо было подготовить всё именно для вас. Вас уже ждут… Но сначала стоит перекусить – иначе будет обидно, если вам не хватит сил и на половину утех.

– Ну… если вы так настаиваете.

– Ну что вы, я никого не заставляю. Только советую.

– Ну хорошо, я приму ваш совет.

Привкус лёгкого ужина Харелта насторожил. Впрочем, он тут же решил – травить его не будут, скорее всего, в еде опять какой-то галлюциноген. О том, что Харелт маг, сектанты не догадались, иначе добавили бы заодно снадобье, которое снижает колдовские способности.

– Наденьте вместо своей одежды. Я тоже переоденусь. В святилище любви нельзя входить в земной одежде. Да она и испортится, жалко.

Подавая пример, Стратавен сам разделся, включая бельё, и надел балахон на голое тело. Когда гость тоже переоблачился, барон жестом пригласил следовать за собой.

Как и ожидалось, лестница, укрытая за потайной панелью в одной из соседних комнат, привела барона вместе со спутником на подземный ярус. Дальше пошёл длинный коридор с многочисленными поворотами. Воздух здесь был на удивление сухой и свежий, без тени затхлости и сырости. Факел в руке проводника чадил и света почти не давал, лишь с трудом позволял не отставать от размытой фигуры впереди. Всё остальное терялось в кромешной темноте.