Мир в огне

Мужик, даром что рука на перевязи, обрадовался – за грудки не схватил обидчика только из-за гипса, но сказать ничего не успел. Заметил в руках у Ислуина аптекарский ножик. Зарезать таким кого-либо было сложно, но как это бывает с людьми, далёкими от оружия, блеснувшая в руке сталь мгновенно остудила прыть Хендри. Тот сделал несколько шагов назад и опять заорал:

– Ведьма, твоя дочь ведьма!

– Милейший, за такое я сейчас нажалуюсь отцу Райберту и пусть вызывает Сберегающих. И обещаю, за ложный навет про ведьму простым штрафом вы не отделаетесь

– Да плевать, пусть вызывает – я докажу! Ведьма, пусть снимет своё проклятие!

Насколько понял магистр из дальнейших бессвязных воплей, у мужика от испуга наступила импотенция, а винил он во всём Лейтис и порчу, которую она на него якобы навела.

– Вон. Иначе сломаю вторую руку, а то, что между ног, отрежу совсем, раз уж эта штука всё равно больше не нужна, – холодно сказал Ислуин таким тоном, что мужик побелел. – Угомонился, успокоился, тогда вернулся и поговорим.

Хендри, несмотря на объёмистое брюхо, убегал также резво, как и сынок, хотя проклятия с безопасного расстояния были слышны ещё долго. Когда Ислуин вернулся в дом, Лейтис чуть не со слезами быстро начала говорить:

– Я его не трогала, честное слово…

– Да верю я. Забыла, я был рядом и всё видел? Нет, ты тут ни при чём.

– А кто тогда?

– Не знаю, но если это шутка вашего бога, которым Хендри чуть что обожает клясться, а потом забывать свои обещания – то чувство юмора у Единого мне нравится.

Не успел затихнуть шум от визита папаши бывшего жениха, как пошло самое настоящее нашествие посетителей. Несколько городских сплетниц якобы за снадобьем от головной боли, а на самом деле проверить, как себя ощущают виновники скандала. Затем к Лейтис пришли посочувствовать подружки, потом… К вечеру Ислуин озверел настолько, что чуть не наорал на заезжего купца, который искренне захотел тоже выразить соболезнования. Хорошо удержался: давний клиент в этот раз привёз рекомендательное письмо на предъявителя в один из крупных торговых домов Бадахоса.

Бадахосец, как обычно, скупил чуть не половину лавки, при этом нахваливая редкостные таланты господина Ивара в обращении с разными снадобьями.