Легенда о Расколе: Рыцари Света

Особенно данийские архитекторы рвутся до него, но отец непреклонен.

— Так и чем же он занимается тогда?

— Честно, дядь, я понятия не имею. На его службе больше охотников за сокровищами, чем рыцарей. Наемники снуют туда-сюда, но в свои дела он никого не посвящает. Знаю лишь, что под замком строятся поистине великие катакомбы, но сам их не видел — не пускают.

Въехали они в прекрасный пригород, который давным-давно был чуть ли не отхожей ямой. Теперь же отовсюду веяло достатком и руки мастера это место лишено не было.

Подъехали к подъемному мосту, за которым уже и начинался тот самый дом, который помнил Маркус. Широкая, круглая площадь со старой кладкой, через которую пробивается зелень, гранитная статуя всадника с гербом дома Анниев в руках и сама цитадель, выстроенная из бледного, серого камня.

Внутри так же все было как и раньше, за исключением лишь нескольких залов и комнат, однако роскоши все же прибавилось, пусть и не заметной с первого взгляда. Немного облагородить родовое гнездо было правильным решением и брат его, похоже, думал так же.

— Покои мы тебе найдем самые лучшие, — заверил его Юлий. — Погоди, я распоряжусь...

— Я бы повидался с братом, — возразил Маркус, — и сразу в путь. Дело не ждет, а я и так времени потратил много.

— Этого я обещать не могу, — скривил губы Юлий, — но сопроводить сопровожу.

И они начали подниматься по бесконечным ступеням. Придворные дамы, проходя мимо, кланялись генералу, мужчины же все норовили пожать руку и расспросить о чем-нибудь.

— Отец не в лучшей форме, — пояснил Юлий. — Все время он или спит под травами или занят своими делами. Из своих покоев почти не показывается и зайти к нему не всегда можно — лекари запрещают. Они всегда вокруг него вьются.

— Сами вьются, а другим не дозволяют? — с недоверием переспросил генерал.

— Я тоже в этом ничего хорошего не вижу, но отец не велит им перечить.

— А над ополчением Йонас Фрол?

— Почему же? — удивился Юлий. — Я над ополчением. И могу тебя заверить, дядя, рыцари у нас хоть куда! Самим паладинам в доблести не уступят!

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Маркус. — Так, а Йонас? Он жив, надеюсь?

— Жив живехонек, — заверил его Юлий. — Этот противный старикан еще меня переживет.