Легенда о Расколе: Рыцари Света

Того, что не прощается.

— Лорд Анний умирает, — ответил Октавиан. — Я его давно уже не видел. В последний раз он был уж очень плох, а крайние собрания Верховного Совета проходят без него — на них приезжает его сын. Ты уж извини за прямоту, но твое ремесло тоже отнюдь не безопасное, особенно в этот час. Быть может у вас больше не будет времени свидеться.

Возникло неловкое молчание. Цитадель постепенно оживала. По коридорам начали ходить люди и до них долетали обрывки разговоров.

— Что ж, это дело только твое, тебе и решать, — Октавиан встал со своего места и направился к выходу.

— Скажу лишь, что Юлий младший уже вскоре уезжает. И удачи, Маркус. Мы все надеемся на тебя.

На том встреча и окончилась, а уже через несколько дней Маркус ехал по идеально ровному, недавно отремонтированному западному тракту подле Юлия Анния — своего молодого племянника, которого не видел с самого его детства. Тот подрос, возмужал и, как понял Маркус по разговорам, все больше и больше перенимал власть от своего отца.

Говорили они о многом.

Юноша все так же интересовался дядиными походами, как и в свои более молодые годы, а Маркус больше интересовался западными владениями, протекторами которого издревле была его семья, и все больше удивлялся тому, как с его последнего визита преобразился край, ведь еще при его отце эти земли считались самыми бедными во всей Лирии.

— У моего брата всегда было чутье на золото, — отметил генерал, осматривая небольшой, но богатый с виду город, который они проезжали. — С моего последнего визита край уж очень разбогател.

— Верно, дядя, — улыбаясь, кивал молодой Юлий. — Данийские и рамийские купцы строят фактории, вокруг которых возникают города. Отец налогами их почти не облагает. Так по мелочи на то, на се. А они, в свою очередь, привлекают знатных господ со всего света и тратятся они здесь не жалея кошелей. Край постепенно облагораживается и эти же самые люди строят здесь свои дома, за которые платят втридорога...

— Ох, не люблю я слушать про деньги, но я рад, что ты так много перенял у своего отца.

— Я ему и в подметки не гожусь, — развел руками юноша. — Учит он меня, учит, а все равно ругается уже сколько лет к ряду.

— Это наоборот хорошо. От того и ругается, что видит в тебе талант, а то бы и вовсе не учил.

Через несколько дней они увидели родовой замок дома Анниев и, что удивило Маркуса больше всего, остался он без изменений.

— Отец не позволяет никому менять замок, — пояснил Юлий, — хотя желающих хватает.