Легенда о Расколе: Рыцари Света

— И без формальностей, — добавил император, присев за стол. — Здесь я не император.

Глаза императора быстро пробежали по карте, разложенной на столе.

— Вижу, ты ни сколь не потерял навыков, — улыбнулся Октавиан и поднял усталый взгляд на Маркуса. — Может присядешь? Я хотел бы поговорить со старым другом как в былые времена.

Маркус безмолвно повиновался и сел напротив.

— Я готовился к этой войне уже долгие годы, — продолжил Октавиан, — и все же положение наше незавидно, но и выбора нам не предоставили.

Нам придется сразиться.

— Как и всегда, — ответил генерал. — Лишь укажи на своего врага.

Октавиан понимающе кивнул и улыбнулся.

— Я рад что в моей жизни есть такие друзья как ты и Лот. Мы вместе столько прошли... Сражались против моей больной матушки и брата, сражались с данийцами. Все ради империи, конечно, — махнул он рукой. — Я никому не доверяю так же сильно, как вам двоим и потому я здесь. — Император выдержал немую паузу и продолжил. — У меня есть к тебе просьба.

— Все, что прикажете, господин, — тут же встал генерал и поклонился.

— Нет, нет, — покачал головой Октавиан, — не отвечай так сразу. Присядь. Моя просьба, скорее, дружеская и приказать тебе подобное я не могу.

Марк, я правлю этой страной уже почти двенадцать лет, — с некой тоской проговорил он. — С каждым днем я вижу, сколь быстро растет число моих врагов, особенно в моем окружении. Этот замок полон ложных друзей, улыбающихся мне в лицо и плюющих в спину. Стоит мне ослабить хватку и я рискую не только головой.

Я устал, — тяжело вздохнул он. — Устал от постоянной лжи и притворства, при том, что настоящих друзей я могу пересчитать по пальцам одной руки. Венец, который я ношу все эти годы, стал моей мучильней. Он давит, истончая меня самого. Мне страшно, Марк. Каждый день я боюсь увидеть свою семью на арене и с каждым днем этот страх становится все более реальным.

— Дозволь высказаться, — сказал Маркус, когда Октавиан закончил мысль.

— Я не могу запретить свободному человеку говорить.

— Ты перевернул эту страну с ног на голову, — продолжил генерал, — упразднил сенат и посадил их чуть ли не на цепь, обязал лордов, освободил рабов, казнил половину знати...

— Все это так и причин точить на меня зуб у людей предостаточно, — улыбнулся Октавиан. — Всем угодить не выйдет. Я поступил верно по своему разумению и не сомневаюсь ни в одном своем решении по сей день. Да, я освободил рабов и большая часть из них стала гражданами империи.