Продавец костей

Князь повернул к нему голову, пристально посмотрел на старого инквизитора и, одарив его короткой улыбкой, поманил.

– Мориан Хатт, - спокойный и даже несколько радостный шепот князя успокоил инквизитора. Значит, они действительно смогли договориться. - Рад вас видеть в добром здравии. Как ваш ученик?

- Идет на поправку, - улыбнулся Мориан. – Скоро будет в строю, я надеюсь. А как ваши дела, князь?

- Ты же знаешь все, хитрец, - князю стоило больших усилий не улыбнуться.

- Уже знаю, - признал Мориан.

- Но этикет обязывает спросить вас об этом.

- С каких пор ты, старый хитрый лис, блюдешь этикет? – князь закусил губу, чтобы не улыбнуться.

- С тех самых, как побывал у вас в гостях. Проникся, знаете ли.

- Проникся он, - князь сжал кулаки, но это не помогло, и широкая улыбка на мгновение мелькнула на его лице. – Расскажешь об этом позже. - Не желая испытывать судьбу под взглядами сотен людей, князь отвернулся.

Мелискан продолжал проповедь. Он под завязку набил ее почтением и к умершей и к ее поступкам.

Не забыл он и о церкви, через слово, поминая ту роль, что сыграла вера и он лично в войне.

Мориан скучал. Он был готов прямо тут, на полу, улечься и захрапеть под монотонный, навевающий скуку голос первосвященника. От нечего делать, он поднялся на приступок и, оглядывая толпу, по застарелой привычке выискивая тех, кто пришел сюда не просто так. Похороны знатной особы прекрасное место, чтобы резать кошельки. В такой толпе никто не почувствует, как его деньги перейдут другому.

Стал бы что-то делать старый инквизитор, если бы заметил вора? Нет, не стал бы. Это скорее тренировка внимательности. Да к тому же, кому из здравомыслящих людей могла бы прийти в голову мысль, пойти на похороны с полным кошельком денег? Ну, а если уж пришел и у тебя его украли, так сам виноват.

Взгляд инквизитора неспешно скользил по толпе, уши инквизитора слушали проповедь первосвященника и тихий разговор князя и Курта Панле. К последнему можно было бы и не прислушиваться, Глава расскажет все интересное после, но старая привычка быть в курсе всего, что происходит, не отпускала ни на мгновение.

Инквизитор замер, всмотрелся в смутно знакомое лицо, протер глаза, словно пытался избавиться от наваждения и вновь уставился на женщину. Толстая морщинистая тетка, в совсем не траурном, расшитым красными и синими полосками платье, приоткрыв рот, слушала проповедь, во все глаза, глядя на первосвященника.