Продавец костей

- Удалось, - не без радости в голосе отозвался Глава, предусмотрительно отступив на шаг назад, но оставаясь достаточно близко, если князь снова заговорит. – Леди Гарвей оказалось на удивление податливой. – Глава хмыкнул. – Она так же жаждет власти, как наш любимый князь жаждет власть эту потерять. Они договорились.

- Хорошо, - с облегчением выдохнул Мориан.

Он и не сомневался, что правящий князь и дочь умершей княгини сумеют вынести из этой смерти взаимную пользу. И все же червячок сомнений подтачивал его уверенность.

Мало ли что взбредет в голову женщине, имеющей права на трон. И пусть права эти сомнительны, после отречения ее матери, но не брать их в расчет нельзя.

– Хорошо, - повторил он, – А то места для знатных мертвецов в катакомбах не осталось.

- Смерть тебе за шиворот, Мориан! – тихо прыснул Глава. – Оставь свои шуточки за порогом церкви. Нам еще резни за трон не хватало.

- О том и говорю.

- Говорит он, - шипел Глава. – Помолчи лучше, старый ты брюзга, послушай проповедь. Мелискан сегодня в ударе.

Первосвященник действительно превзошел себя. Столько сладких слов он не выливал на голову покойника никогда. Он долго и заумно рассказывал обо всех достижениях покойной княгини на ниве укрепления могущества Альдеи. Поднимая руки, словно взывая к самой Смерти, он гневно, разбрызгивая слюну вокруг, обличал некромантов ввергших город в войну двадцать лет назад. Он со слезами на глазах говорил о женщине, пожертвовавшей любимой дочерью, ради того, чтобы Альдея могла жить и процветать.

Успокоившись, он говорил об отречении и о том, чем была занята княгиня в последние годы жизни. О последних ее днях он, конечно же, умолчал. Что ж это разумно. Не стоит почтенным горожанам знать о безумии поразившем княгиню. Пусть все останется как есть и память о ней сохранит только самые светлые детали ее жизни.

- А где она сама? – спросил Мориан, покрутив головой.

- Я ждал этого, - хмыкнул Глава. – Маразм все же поразил твой старый мозг! Не пора ли тебе на покой, старик?

- Эмм… - не понял Мориан и, не сдержавшись, хлопнул себя по лбу.

– Ну, да.

Леди Марбета Гарвей считалась умершей много лет, и если бы она теперь появилась на похоронах собственной матери, за спокойствие в городе не смог бы поручиться никто. С другой стороны, ее присутствие здесь, ее непринужденная беседа с князем, могли бы снять напряжение вокруг этого большого вопроса, но хотела ли Леди Гарвей воскреснуть, это вопрос еще больший.

- Ну, да, - повторил он громче, чем следовало.