Предел силы

Её боль от потери любимого, надеюсь, человека ничуть не меньше, чем у матери Серёги и меня.

— Мерзавка, если бы не ты, — начала мама моего друга, едва её плач стих, — он бы сейчас был жив!

Думаю, не надо объяснять, на кого она сейчас смотрела. И, вот говорят, что надо держать лицо, и всё в этом же духе, но прямо сейчас я просто смотрел на Виолетту глазами, полными ненависти и держать не хотелось ничего. Я заставлял себя молчать для того, чтобы просто не поддакивать словам мамы друга. Потому что успокаивать женщину мне сейчас не хотелось.

А вот поддержать — очень.

— Я так же, как и вы, — начала девушка сквозь новую волну всхлипов и слёз, — потеряла дорогого человека.

— Ты, ты и только ты виновата в том, что Серёженьки больше нет! — с новыми силой и злобой звучал голос мамы умершего. И, судя по громкости, отступать она не собиралась.

Хотелось ли мне всё это прекратить? Нет. Я хочу, чтобы Виолетта чувствовала, что она сделала и понесла всю ответственность за то, что, будучи больной, взяла более или менее здорового человека и подвела его за руку к наклонной.

Но окружающие не очень хотели всё это видеть. И вот, тренер берёт Виолетту под руку и, с лёгкостью избегая её непрофессиональное сопротивление, шаг за шагом отводит ту от гроба. Разумеется, вслед ей кричит убитая горем мама моего друга, чтобы та больше никогда рядом не появлялась. И на могилу не приходила.

Именно эту картину я наблюдаю вполне спокойно, потому что сейчас мне хватает эмоций и чувств. Я снова себя одёргиваю, чтобы не сжимать тонкие стенки гроба, но продолжаю возвращать туда руки.

И только сейчас понимаю, что ко всем прочим эмоциям, что окрашивают всё вокруг в смазанные кляксы, добавляется ещё и ярость. Именно ярость, уже даже не злость или гнев. Злиться на себя я закончил некоторое время назад. Сегодня чувства многократно усилились.

Некоторые люди подходят, шепчут или вслух говорят слова прощания с Серёгой. Кто-то не выдерживает и немного осуждает его за принятые решения.

Кому-то просто горько терять такого одноклассника, друга и, иногда даже «и», боевого товарища. Виолетта никуда не ушла, только отступила так, чтобы не попадаться на глаза матери умершего. Умершего по её вине.

— Пора прощаться, — подходит могильщик и намекает на то, что пора закапывать тело.

Спорить с этим сложно. Логическая часть меня говорит, что уже пора. Эмоциональная не хочет прощаться. Это очень тяжёлый момент. Кроме ярости во мне есть ещё и пустота.