Минский козёл

Бесконтрольную реакцию организма Коли (политически «подкованный») прокурор расценил бы не иначе как злоумышленное сексуальное домогательство в отношении несовершеннолетней и настоял бы на переводе озабоченного извращенца в какой-нибудь другой лагерь с гораздо худшими погодными и бытовыми условиями. А если бы Катерджина оказалась дочкой какого-нибудь чешского партийного босса, то блюстители власти могли парня и расстрелять без суда и следствия, прямо за территорией лагеря.

(Прим. автора: про «расстрелять» это был, конечно же, «чёрный юмор»))).

Возможно, впоследствии, страх перед нависшей над его головой (и головкой) угрозой физического «отчленения» их от тела (по решению предвзятого международного суда) напрочь отбил у Коли какое-либо желание переходить границу дозволенного и вероломно вторгаться на интимную чешскую «территорию» и, развив в нём комплекс «козла отпущения» (априори виновного в растлении невинной гражданки братской страны, заранее, приговорённого к смертной казни через «подвешивание за яйца»), сделал из Николая убеждённого «платоника» – человека, испытывающего к противоположному полу исключительно платонические чувства.

Искусственно «замораживая» свою, едва распустившуюся, как весенний цветок, страсть, Коля самокритично корил себя и сокрушался по поводу того, что «чёрт его дёрнул» влюбиться именно в чешку Катерджину из Пльзеня, а не в какую-нибудь простую русскую девушку Катерину из Пензы. Что теперь ему из-за этого приходится шарахаться от заграничного слабого пола, как от огня, а не трахаться с этим полом (на полу) в подвале, под крышей клуба (на чердаке), в лесу (под ёлкой), в поле (на ромашках) и в тёплой речке делать это стоя (под водой).

Чтобы справиться с приобретённым недугом и излечиться от сексофобии, Коле срочно был нужен старший товарищ, опытный наставник, способный дать ему мудрый совет и направить его на путь истинный.

Больше других на эту роль (по мнению Николая) подходил тридцатишестилетний ловелас, бывший таксист Серёжа, переведённый по состоянию здоровья из городского таксопарка в этот загородный лагерь на должность дворника.

Весёлый балагур, душа компаний, любимчик всех уборщиц, горничных и поварих был вынужден (помимо основной работы) выполнять ещё и обязанности «святого отца», к которому Коля прибегал каждое утро (за час до подъёма) и «исповедовался» ему в своих амурных делах, «одрачённых» грешными помыслами об аппетитных «булках» чешской красавицы.