Затяжная любовь

Затяжная любовь

Федор Галич

Небо, самолёт, девушка и парашют! Ну, что ещё, кроме этого, нужно для того, чтобы счастливым летать в облаках? Связать партнёра узами брака или отвязать от ног бытовые "гири", не дающие влюблённым "голубкам" вспорхнуть к небесам?..

Федор Галич

Затяжная любовь

Им было по шестнадцать лет, когда Владимир познакомился с Леркой в «Клубе парашютистов». Он мечтал стать десантником, чтобы попасть на войну в какую-нибудь горячую точку, а она была взбалмошным «Игристым Шампанским» шестнадцатилетней выдержки, вырвавшейся на свободу из крепко запечатанной родителями «бутылки».

Эта рыжая, усыпанная веснушками, словно брызгами того самого шампанского, шабутная пацанка (которую все ребята по-свойски звали ВАЛЕРКОЙ) с короткими, торчащими в разные стороны косичками, с бездонными, как небо, голубыми глазами, подобно сравниваемому с ней алкогольному напитку, веселила всех окружающих своими шутками, заражала своей тягой к приключениям, поражала своим бесстрашием.

Она была для окружающих ПРАЗДНИКОМ, душой компании, заводилой, за которой любой готов был лететь с парашютным ранцем за спиной хоть на край света! Но ближе всех, она подпускала к себе только Владимира.

С самого первого дня их знакомства Валерка оказала Владимиру какое-то особенное, чуть большее, чем к остальным, доверие, а он изо всех сил старался это доверие оправдать и, вопреки всем, нежно называл её ЛЕРКОЙ. Они оба, сразу, почувствовали друг в друге родственную душу, и незаметно для себя (но очевидно для окружающих) стали лучшими друзьями.

Друзьями – «не разлей вода», «не раздуй ветер».

У них были одинаковые вкусы во всём. Они обожали жареный хрустящий картофель фри, горячие роллы и холодный молочный ванильный коктейль. Они слушали одну и ту же музыку и говорили на одном языке, понимая друг друга с полуслова. А самое главное, они чувствовали одинаковое притяжение к небу. Не ЛЮБОВЬ к небу, как к хобби и любимому делу, а именно ПРИТЯЖЕНИЕ.

И в отличие от других парашютистов, их тянуло не к Земле, а к Луне.

С каждым новым прыжком, им хотелось поднимать «планку» и подниматься на самолёте всё выше и выше. Парить в облаках (не раскрывая парашют) всё дольше и дольше. А расправив над собой белоснежные купола парашютных парусов, как можно медленнее плыть по небу, чтобы «отрезвляющая» их, с каждым приближающимся к земле метром, угасающая эйфория не «выдыхалась» так быстро.