Хроники Скальдхейма. Бьёрн Непреклонный

Десятки шевелящихся тел скапливались с каждой минутой — угри почуяли свежую кровь, им было плевать, что двоих человек едва ли хватит на перекус даже половине из них. Неразумные твари просто плыли на запах, расталкивая друг друга. Высовывая отвратительные головы, они щелкали панцирями на спинах.

Между тем, Башкоз принялся строить лестницу над водой. Река слишком широкая, через неё не построить мост, если не ставить сваи, но любые опоры разрушат пиявки. Бьёрн хотел что-то сказать товарищу, но не решился.

С другой стороны, собирая на плечах тину, медленно выступали из воды драугры. Проклятые воины не обращали внимания на неудобства, окоченевшие пальцы сжимали оружие мёртвой хваткой.

Молодой викинг ставил пролёт за пролётом, вскоре доски стали ломаться, ссыпаясь в воду кусками древесины — строить снова не было никакого смысла. Без дополнительных опор лестницу выше не поднять.

— Разбегаемся и прыгаем, понял?! — Башкоз схватил за плечо соратника, что взяв топор, приготовился вступить в последнюю схватку.

— И что потом? — удивлённо спросил тот, осматривая конструкцию.

— Угри у берега, пока они доплывут до нас, мы заберемся на то дерево, а от него я установлю другую лестницу!

«Хитро!» — восхитился Бьёрн, со всей возможной прытью взбегая по ступенькам. Оттолкнувшись от последней, он ощутил, как сердце уходит в пятки: внизу вода кишела смертоносными тварями. Спустя долгих три секунды они поняли, что всплеск позади — это ускользающие жертвы.

Не медля ни минуты, молодой викинг принялся за строительство. Ресурсов едва-едва хватило, пиявки тем временем окружили старое дерево, не понимая, что их обведут вокруг пальца точно так же, как это произошло раннее.

Позади остались все те враги, что так и не сумели добраться до двух беглецов. Эта часть болот заметно отличалась, деревья стояли реже, туман пропускал больше света, хотя низкие серые тучи застлали всё вокруг моросью.

— А ты молодец, — хлопнув друга по плечу, усмехнулся Серобородый. — Мне бы и в голову не пришло.

— Обращайся, не только мне уголь жечь, могу и толковое что-то придумать, — ответил молодой воин.

— Ты не против, если я буду называть тебя «Меднолицый»? — неожиданно для самого себя, спросил товарища Бьёрн.

— С чего это? — удивился тот.