Кровь на песке

Камеры, в которые поселили меня и других, были по большей части одиночными, и находились друг от друга на значительном отдалении – это я узнал уже много позже, во время первой тренировки в качестве гладиатора консула Маврия.

О, Маврий! Этот гнусный старик, один из семи советников Императора, точивший зуб на нашу семью еще задолго до моего рождения! Тит Маврий, что со жгучей, лютой ненавистью относился к моему отцу еще со времен их юности, совместно проведенной в стенах Первой Имперской гимназии.

Отец, не будь мертв, убил бы консула за подобную наглость, но он уже давно был за холодной гранью и не мог мне помочь. На первую нашу встречу в качестве раба и хозяина Маврий явился не один. Консул привел с собой всю свою семью: двенадцать высокородных граждан Империи в сопровождении охраны явились взглянуть на меня – доказательство того, что Тит Маврий победил, а Сервий Валенсий проиграл.

– Смотрите, – весело хохотал старик и трясся при этом, словно огромный комар, – вот он, наследник Сервия! Сын полководца, который скоро, – при этом глаза его злобно блеснули, – обратится в кровь на песке!

Когда мы, не считая двух стражей консула, остались наедине в моей камере, презрение на его лице вызвало во мне дикое желание ударить его лбом прямо в длинный нос, ибо руки мои были скованны.

– Твой отец, – начал он негромко, – всегда был моим врагом. Мы с ним дрались в коридорах гимназии, ухаживали за одними и теми же девушками, когда были молоды, а позднее рвались, по сути, к одной цели… хоть и разными путями.

Старик замолчал, и из этого молчания было ясно: гораздо чаще в драках побеждал отец, ему же в молодости девицы благоволили чаще.

– Но наше состязание подошло к концу, – с нарастающим триумфом в голосе почти пропел Тит, – потому что совсем скоро единственный наследник Сервия падет на Арене. Да, Марк Валенсий, ты умрешь здесь, и даже не думай, что сумеешь этого избежать. Я обеспечу тебе уход с почестями, не сомневайся. На твою гибель придет посмотреть весь цвет Империи.