Король под горой

Я с большим трудом стащил с шалаша здоровенную меховую шкуру, варварски сшитую из пары волков, одного медведя и минимум десятка зайцев, завернулся в неё и подошёл к краю обрыва. Вниз уходило незнакомое мне ущелье, по дну которого текла река. Никакого жилья на многие вёрсты вокруг, лишь изрезанные силуэты гор да сияющие на солнце вершины.

Я подтянул полы своей импровизированной одежды, нашел рядом камень покрупнее и сел на него. Надо же, прошёл всего с десяток шагов, а сил отняло. За моей спиной раздался тихий шелест.

Флевнгирр...

Старик молча смотрел на меня слепыми глазами. Или не на меня, а просто в пустоту, понять бы невозможно. Я не выдержал и привлёк его внимание банальным вопросом:

— Сколько я здесь?

— Полную луну и ещё четыре ночи, — слова старика звучали непривычно обыденно. Чего-то в них не хватало...

— Ты перестал говорить стихами?

Старик подошёл и сел рядом со мной.

— Я всю жизнь пел песнь ему одному, так долго, что казалось отвык от привычной речи. Что он сказал тебе?

— Кто «он»?

Я знал ответ на этот вопрос.

Знал, но не хотел произносить имя вслух. Не знаю почему, словно оно привлечь беду. Не боялся же я имени Тирана! Флевнгирр словно почувствовал моё настроение и сменил тему:

— Болезнь забрала у тебя силы. И человеческие, и... другие. Небо даёт людям крепкое тело, а они его совсем не берегут...

— Жизнь такая. Ни покоя, ни отдыха. Вот и сейчас... — я попытался сплюнуть на землю по перенятой у горцев привычке, но рот пересох. — Уйти мне надо. Вниз, на равнины.

— Что он сказал тебе? — вернулся старик к неприятной теме.

— Что я обязательно вернусь.

Флевнгирр поднялся и пошёл куда-то в сторону, оставив меня глазеть на горный пейзаж.

* * *

Коготь орла впивался в кожу, оставляя прокол за проколом. Это пытка длилась уже десятый час к ряду, и я думал, что мне стоило умереть давным-давно, желательно во младенчестве. Старик, наконец, закончил накалывать узор, после чего требовательно протянул руку. Я вложил в ладонь горшочек, откуда Флевнгирр щедро зачерпнул порошка, приложил его к ранкам и начал круговыми движениями втирать под кожу.

Боль была неимоверная, такая, что в глазах стало темно и запрыгали разноцветные пятна. Когда зрение вернулось, я оглянулся через плечо и увидел, как на спине выросла ещё одна ветвь раскидистого дерева.

Я взял в руки ступку и пестик и продолжил толочь уголь, ссыпая его в горшочек и добавляя туда же сушеные водоросли, какие-то травы и белое засохшее говно летучих мышей.