Провидение зла

К тому же со стен Бараггалы ударили баллисты и катапульты. В ряды бледных вонзились лучи света, которые заставляли, пусть ненадолго, замирать в ужасе даже этих холодных воинов. Но затем в воздухе снова появились сэнмурвы, и вниз полетели уже не трупы, а камни и выкованные из острой стали ежи. А когда пять ратей, половина войска Лучезарного, были рассеяны, когда уже смешались остатки таламу и потерявшие почти половину воинов лигурры, когда порядком прореженное войско императора восстановило строй, оказалось, что по черному от огня и сырому от крови полю второй волной идут еще пять ратей Лучезарного.

– Машару, – объяснил угодник. – Боевые быки. Они неприступны для стрел, если только стрела не попадет в глаз животного. Но быки кроме необычайно толстой кожи прикрыты еще и стальными доспехами. Натасканы против любого врага, могут даже использоваться как таран, если ворота крепости не слишком мощны.

Армия императора, подчиняясь трубам, звук которых с трудом прорывался сквозь грохот барабанов бледных, начала сдавать назад, укрываться за валами. И как раз в это время раздался треск, грохот, одна из башен Бараггалла покраснела, оделась пламенем, покрылась трещинами и с грохотом осыпалась.

– Долго продержалась, – с удовлетворением сказал побледневшему императору угодник.

И в этот миг фыркнули уцелевшие баллисты и катапульты, и в сторону рядов бледных полетели запечатанные воском горшки. Вряд ли они могли причинить врагу серьезный урон. Но сразу после залпа движение машару замедлилось, а затем большая их часть развернулась и понеслась назад, к собственному воинству, пока не исчезла, ударившись о боевые порядки, как исчезает горсть гальки, брошенной в воду. Но первые ряды врага были смяты.

– Иногда нужно не колдовство, а смекалка, – объяснил императору угодник. – В горшках струя потекшей коровы. Быка, который чувствует течку коровы, остановить не может никакой машару. Но дальше нам легко не будет.

И битва продолжилась.

Армии сошлись. И когда рубка уже была в самом разгаре, когда были сломаны ряды копейщиков, когда битва обратилась в тысячи, десятки тысяч отдельных схваток – на поле боя появились черными тенями мурсы.