Синий, как море

Данк постепенно набирал скорость – очевидно, аппетит завладевал его подсознанием. У самого поворота он прилично разогнался, эффектно накренившись, бросил корпус за угол и…

– Ч‑ч‑черт!!!

– Ты как всегда, неаккуратен, Оранжевый, – спокойно сказала с трудом увернувшаяся Сельфа.

Я взялся за сердце.

– Рано или поздно меня разобьет паралич, – сказал я. – Вы что, сговорились все?

– Кто «все»? – безмятежно спросила Сельфа.

– Ну ты‑то почему не спишь?! – в сердцах воскликнул Данк.

– Как‑то тревожно стало, – пояснила Сельфа.

– Часа за два до рассвета. Я уже знаю это ощущение – в прошлый раз оно посетило меня вчера днем, когда Райдок спал. И мне очень захотелось пошарить вокруг с хильфейтом. Слуги сказали, что вы пошли сюда. Кстати, только что я снова чувствовала дурноту. Что‑то случилось, ребенок?

– Я ничего не чувствовал! – возмущенно сказал Данк.

– А я тебя и не спрашиваю, колода есть бревно обычное.

– А кто у тебя всегда в камешки выигрывает?

– Твоя гипертрофированная интуиция носит совершенно бытовой характер, ничего сакрального в ней отродясь не бывало.

– Но малыш был со мной, он в порядке!

– Сейчас проверим. Подойди поближе, ребенок.

– Зачем? – тупо спросил я.

– А зачем светить стражникам лучом? Тем более, не зная точно, что он покажет?

Я шагнул к Сельфе, вспоминая вчерашнее обещание. Почему‑то очень не хотелось его выполнять. Если уж признаваться, то все‑таки Сагастену…

Сельфа сверкнула своей палочкой‑выручалочкой и уперлась лучом в мою грудь. Луч был по‑прежнему синий. И… И…

– И немного белый по краям, – резюмировала Сельфа, пряча хильфейт в манящую неизвестность складок платья.

– Готов поклясться, там есть много любопытного, – эти слова вырвались у меня совершенно непроизвольно.

– Где? – удивилась Сельфа.

– Там, – слабо сказал я, чувствуя себя полным идиотом и указывая на ее бюст.

Сельфа внимательно проследила за моим пальцем.

– Там, в общем‑то, я, – улыбнулась она. – В частности, моя грудь. Уж не знаю, насколько это может показаться любопытным…

– Да нет! – в отчаянии сказал я.

– Это не то… то есть, это прекрасно, но… я про всякие хильфейты… честное слово, я знаю, у тебя там, в этих бесконечных таинственных складочках и оборочках целый магический арсенал! Правда, Сельфа?

– Заболел ребенок, – фыркнул Данк. – Что его интересует в тайнах женского лифа, боги!

– Никому не говори, – серьезно сказала Сельфа. – Во‑первых, стыдно за малыша, а во‑вторых… Могут подумать, что моя грудь теперь вызывает только прагматические соображения.