Синий, как море

– Если хочешь, властитель мой, убей меня сейчас, но тогда я больше не смогу говорить тебе о своей любви… А то, что я услышала сегодня, уже мертво и похоронено здесь. – Она прижала мою руку к груди, чуть пониже соска. Упругая плоть пульсировала под моими пальцами, отзываясь на гулкие удары сердца.

– Отдохни, мой властитель, забудь о тревогах, усни. Если я нужна тебе – я рядом, если мешаю – ты не услышишь меня.

Я привлек ее к себе за плечи и во тьме заглянул в ее глаза. Я не увидел ее глаз. Я заглянул в непроглядную тьму.

Я еще раз невидимо улыбнулся, нащупал шнурок с узелком и рванул его.

Властители Домена покидали этот день, устремляясь навстречу следующему.

5

Я проснулся посреди ночи. От страха. Безадресного, невыносимого, безымянного. Ощущение неизбежной угрозы сковало меня, как мышонка перед змеиной пастью. Я не мог пошевелиться, не мог крикнуть… Но знал, отчетливо знал: в комнате никого нет, кроме меня и Сейлен. Мне грозит не удар кинжалом, не яд, не шнурок от балдахина, нет.

Угроза шла снаружи и в то же время изнутри, из глубин моего растревоженного рассудка.

Меня настигало следующее заклятие.

Очевидно, то самое, предсказанное в Дейненделле – действительно, пришедшее вскоре после церемонии.

Я взлетал и проваливался, обретал и терял, раскалывался на части, рассыпался в песок, и снова сливался воедино бесчисленными капельками ртути. Я погиб и воскрес.

Волна заклятия овладела мной, прокатилась насквозь, растворяя и кристаллизуя, и схлынула, ушла в землю, оставив меня биться в быстро пересыхающей лужице магической мощи.

Я снова стал собой, и я вновь был искажен.

Сдохнуть можно.

Я прислушался к себе. Внутри было пусто и холодно. Но отчетливо ощущалось, как сражаются друг с другом две волны изменений.

Нашла все‑таки коса на камень!

Заклятия мешали друг другу. Новому для полноценной реализации нужна была моя память во всем объеме, и сейчас оно пульсировало где‑то в глубине мозга, пытаясь отвоевать у первого заклятия сокрытые от меня мысли и чувства.

Две волшебные армии сошлись в бескровном поединке за право распоряжаться мной.

Битва продолжалась до тех пор, пока розово‑голубые отсветы не легли на небо за окном.