Синий, как море

Спасибо Сагастену – он первый заинтересовался тем, проводил ли меня кто‑нибудь из осведомленных, первый обнаружил меня в тупиковом коридоре, опередив любопытных слуг. Найдя меня, он молча сунул мне под нос костлявый кулак; и я извинился перед ним. Честно говоря, мне и самому было стыдно, а про Сагастенов кулак я лишнего знать не хотел.

И уже в спальне меня ждала последняя за этот безумный день неожиданность.

Когда я вошел к себе, отослал слуг от двери и на всякий случай опустил запор, держа факел на отлете, чтобы не капнуть на брюки кипящей смолой, когда я сбросил плащ, распустил шнурки камзола и шагнул к окну, чтобы распахнуть его и упиться ночной прохладой, когда я воткнул факел в кованое кольцо, вколоченное в стену, и развернул к себе бронзовое зеркало, отражающее свет огня и защищающее стену, когда я ослабил ремни сапог и хлебнул вина из кувшина на ажурном подносе, когда я провел усталой рукой по лбу и медленно снял серебряный венец, из перламутровой пены простынь на моей кровати раздался голос:

– Райдок!

Я вздрогнул.

– Да? – сурово сказал я.

Словно стальная пружина вылетела из путаницы кружев – я даже сощурился и расслабил мышцы, напрягая нервы, так это было похоже на внезапное нападение! Но нет, это было всего лишь нагое девичье тело, покинувшее постель, еще дышащее теплой зыбкой дремой, но уже звенящее готовностью каждой клеточкой действовать и повиноваться.

Загорелая, стройная, худощавая девушка рухнула на колени у моих ног, заодно обратив мое внимание на прекрасный восточный ковер, старой работы мастеров Белой пристани. Да, когда‑то мы были богаты…

– Ваше сиятельство!..

– Сейлен, – я провел рукой по ее волосам.

Ну вот и еще одна загадка разрешилась. Что теперь делать? Я не имею права на удивление…

– Ваше сиятельство! Вы недовольны? Чем?

– Я просто устал, Сейлен. Трудный день.

Ее горячие пальцы прижались к моим холодным губам.

– Я все знаю, Райдок, любимый. Я подслушивала у двери. Клянусь всеми богами, небом клянусь, я никому не скажу!

Она бестрепетно шагнула ко мне и поднялась на цыпочки. Над моей головой ее ловкая рука вытащила факел из кольца и ткнула в медное ведро с водой, притаившееся у окна.

– Твоей милостью ко мне клянусь…

Она не знала о моем несчастье. Она знала только о Дайгроу. О разгроме при Дайгроу! Я усмехнулся в темноте.