Синий, как море

С вином и горячим, как я и говорил, где‑то полтора золотых набежит, может, даже на пару серебцов больше. Но для Раны такой заказ не очень большая редкость – кухня у него хорошая, все в городе об этом знают. Здесь частенько бывают очень даже не бедные люди. А совсем уж голь перекатную он и пускать к себе не любит – те шумят больше, чем платят. Видели на входе мальчишку с арбалетом? Ежели что не так – он крикнет, с кухни еще с полдюжины крепких парней выскочит.

– И часто такое бывает – я про «что не так»?

– Во всяком питейном заведении бывает, мой принц.

Но у Раны как раз не слишком часто. Я, например, всего‑то раз и видел.

– И?..

– Да и ничего, мой принц. Пошумели там, на входе, – Орбен кивнул в сторону извилистого коридорчика, – недолго пошумели, а в зал так никто и не вошел даже. Рана гостей бережет свято.

– Хорошо‑о, – расслабленно сказал я.

И тут же на столе перед нами появились закуски и пиво. Нет, пива… или пивы?

– Орбен, можно как‑нибудь сказать «пиво» во множественном числе?

– Это никак невозможно, мой принц.

– Но почему же?!

– Исключительно потому, мой принц, что пива много не бывает!

Я решил проверить сей тезис. Немедленно. И стал проверять.

Полгонга спустя я с ним согласился.

Кувшины – все шесть – стояли перед нами бессовестно пустые. В соревновании честно победил Орлок из Предгорий. Второе место занял лагорский эль. В орлоковском приятно таяли хрустящие хлебцы. Но бархат эля замечательно оттенялся вкусом грибов в сыре. Дельфосское отменно сочеталось с паштетом и салатом.

Варварское пиво оказалось резким и освежающим, как порыв штормового ветра, пузырьки плясали на языке, как капли дождя, ударяющие в пену волн, прекраснодушно требуя простых и сытных закусок – мяса, окорока, сыра. А оливки были хороши и с любым пивом, и сами по себе…

Мы немного осоловели и решили сделать небольшой перерыв. Рана, пританцовывая от уважения, прислал к нам целую команду – убрать опустевшие тарелки и кувшины. Орбен с прилежанием, достойным лучшего применения, упоенно разглядывал раковую шейку, бесстыдно розовеющую в сметане.

Я же смотрел в стену – рассеянно любовался интересным сучком в панели мореного ореха – и думал ни о чем. То есть тема для размышления у меня была, простая и очень занятная. Но с думаньем ни черта не получалось.

Я пытался вспомнить, был ли я когда‑нибудь хоть раз в кабачке. Или вообще в подобном заведении, как бы оно не называлось. Конечно, помнить я ничего не помнил, и стал пытаться вычислить это логическим путем.