Книга III: Искатель боли

Но и он не смог устоять перед этим неведомым духовным подъемом.

Меч мой крепок, как воля твоя,

Щит мой крепок, как вера в тебя,

Долг мой прочен, как сама земля.

Поверь, Ворган, в слугу своего,

Как я сам верю в тебя.

Пошли мне победу, или смерть,

Ибо не убоюсь я переступить

Незримую черту.

Я не посрамлю тебя,

Великий Страж!

К концу молитвы слова жрецов гремели над затихшими джунглями подобно грому.

И нельзя было вообразить такого противника, который не устрашился бы этого грозного предостережения и не бросился прочь, уносясь в страхе. Однако у нашего врага тоже была своя воинственная литания, и он сразу же известил ей о своем приближении.

Сам воздух содрогнулся от нестройного многоголосого звериного рева, наполненного болью, страхом и ослепляющей тоской по потерянной жизни. Эта какофония звучала так, будто где-то внутри одержимых тел, перекрученных демоническими сущностями, еще жили их былые хозяева.

Отчаявшиеся и жутко перепуганные. И людей вокруг меня втройне пугало то, что они вполне могли присоединиться к этому обезображенному воинству.

Если суровая молитва экзархов окрыляла и заставляла покрепче сжимать рукоять верного оружия, то от протяжного воя одержимых дрожали поджилки и выступал холодный пот и слабели пальцы. По крайней мере, один из наемников тут же уронил себе на ногу собственный топор, когда услышал ответ Преисподней…

– Что-то многовато тварей прошло сквозь рубежи Ордена, – заметил кто-то позади нас.

И сложно было с этим не согласиться…

О том, что одержимые полезли на стены, мы поняли по тому, как в сверхъестественно слитном единстве замахали мечами жрецы. До нас донеслись неистовые визги, рычание, влажное чавканье рассекаемой плоти и хруст ломаемых костей. А от храмовников по-прежнему не исходило ни единого звука, словно сейчас с нечистью бились не люди, а какие-то големы.

– Северная стена! – Раздался откуда-то из ночи крик, в котором я узнал голос паладина Месиза.

И после этого к нам тут же подскочил заляпанный кровью храмовник.

– Дюжина человек за мной, быстро!

Ближайшие к нему мужчины тут же кинулись в сторону частокола, на бегу извлекая оружие. Сейчас бой шел с врагом, не ведающим пощады и сострадания, и ценой этой схватки были наши собственные жизни.