Книга III: Искатель боли

– Доброго здравия вам, путники! – Широко улыбнулась девушка, завидев на пороге заведения нарядного Владеющего. – Позвольте поприветствовать вас во «Вратах Агата!» Чего изволите? Полакомиться нашими блюдами, испить вина, омыться с дороги?

Кавим, едва завидел симпатичное курносое личико, усыпанное веснушками, тут же задвинул меня и вышел вперед, широко щерясь во все свои тридцать два зуба.

– Не далековато ли вам до столицы, чтобы зваться ее вратами? – Заигрывающе осведомился он.

– Вовсе нет, господин! – Тут же отозвалась служанка, выдавая, судя по всему, давно заготовленный ответ.

– Хех, пока что вам это удается…

– Нам бы комнату, ужин и нагретую умывальню, – высунул я голову из-под локтя шахирца, прерывая их милый диалог.

За мое вмешательство, Кавим наградил меня испепеляющим взглядом, будто бы я сорвал ему торг за сделку века.

– Конечно, – охотно кивнула девушка, делая вид, что не замечает недовольства Владеющего, – это будет стоить всего лишь семьдесят салотов. Для столицы очень даже приемлемая цена!

Ага… для столицы. И это при том, что нам до Агата еще около седмицы ехать…

Не дав мне даже времени залезть в кошель, мой спутник тут же извлек на божий свет золотую монету и все с той же широкой улыбкой протянул служанке.

– Возьми, красавица, сдачи не надо!

– Благодарю вас, господин, – она с легким поклоном приняла плату, – может, тогда разрешите угостить вас и вином?

– Это было бы просто чудесно! – Еще шире оскалил зубы Кавим. – А еще чудесней, если бы ты попробовала это вино вместе со мной!

– Вот же бабник… – покачал я головой, закатывая глаза. Но, видимо, сказал это слишком громко, потому что на мне тот же миг скрестились взгляды и Владеющего, и служанки.

– Что? – С невинным видом захлопал я ресницами.

– Да как ты смеешь говорить такие вещи? – Не очень-то натурально возмутился Кавим, принимая до крайней степени оскорбленный вид.

– Господин, не сердитесь на своего друга, – внезапно заступилась за меня работница постоялого дома, тщетно пытаясь спрятать улыбку. – Он наверняка не имел в виду ничего дурного.