Наемник

Сперва жаловался, что печет горло, потом начался кашель, а после перестало хватать воздуха. Тоже пришлось повозиться.

— И чем это закончилось?

Эрик улыбнулся.

— В отряде было четверо одаренных. Но чтобы с этим справиться, оказалось достаточно одного. Думаю, и у Ингрид получится. А, если что — меня позовет.

— Ты же сказал, что боевик.

— Еще я сказал «немного целитель». Так что мы вдвоем постараемся, чтобы все обошлось.

Он коротко поклонился Гарди.

— С вашего позволения.

Похоже, все-таки случайность. В конце концов, девушки любят цветы, а на коротком привале занять себя особо нечем, так почему бы и не сплести венок? Но очень неприятная случайность.

И очень несвоевременная.

Место было не узнать: посреди поля выросли четыре шатра: два поменьше — разноцветные, еще один, побольше — из парусины. Слугам, судя по всему, полагалось спать под телегами. Эрик задумался над тем, где ночевала в пути служанка Аделы — как ее звали, к слову? Наверное, хозяйка отгородила ей место в шатре. Как же благородной даме без служанки с постели подняться?

Бруни, оруженосец Хаука, расседлывал коня господина.

Конь Эрика и кобыла Ингрид, еще не расседланные, стояли привязанными к телеге. Эрик направился к ним. Едва ли Ингрид отпустят далеко от Аделы в ближайшее время. Так что придется заняться ее кобылой. Вообще-то можно было дать монетку оруженосцу или кому-нибудь из слуг. Но в походе Эрик предпочитал заботиться о своей лошади сам. В собственной добросовестности он был уверен, а вот в усердии чужих слуг — далеко не всегда.

Он снял седло и чепрак, старательно растер спину коня пучком травы. Оруженосец Хаука наблюдал за ним с любопытством, но поначалу помалкивал. Осмелился заговорить, только когда Эрик занялся кобылой Ингрид.

— Не знаю, что с ней случилось сегодня, — сказал Бруни. — Хвала Творцу, все обошлось.

— Оса, наверное, — повторил Эрик ложь Хаука. — Испугалась.

— Да. Это могло плохо кончиться… Никогда не видел, чтобы женщина так отлично держалась в седле. Любая другая упала бы сразу.

— А много ты видел женщин, ездящих по-мужски? — усмехнулся Эрик.

Ингрид говорила, что не понимает, как благородные умудряются держаться в дамском седле с одним стременем. Точно на насесте балансируешь. Ее, как и самого Эрика, научили ездить верхом уже в университете, и там преподаватели считали дамскую посадку одной из множества благоглупостей, принятых среди пустых.

— Ни разу не видел. Выглядит… — Оруженосец осекся, смутившись.

— Чудовищно неприлично, понимаю.