Нижняя Москва. Война на уничтожение

Артем с тоской глянул на остроугольное пятно Тавриды, ради которого предстоит испортить паспорт.

– Не бери близко к сердцу. Твоя задача сделать ребенка и дождаться упразднения крымской автономии. Потом разводись или заводи гарем по татарским законам. Тем более тебе четвертый десяток пошел. В любом случае остепениться пора.

– Понятно. Опеку над завоеванной территорией собираетесь мне поручить.

– Не Венцеславу же.

– Полагаю, запрет на репатриацию беженцев последует сразу?

– Естественно.

– Тогда не вижу препятствий.

– Отлично.

– Только, дядя, и у меня условие есть. Простите, дерзко выразился. Просьба. Мне нужны парни из оперативных сил СБ, один из них пытался убить меня три с половиной года назад, кличка Чех. Остальные – бойцы из опергруппы, бравшие моего отца.

– Зачем?

– Допрошу. Откровенно признаюсь – не обещаю, что они переживут допрос.

– Жестко стелешь, племянник. Ну да тебе виднее. Фамилии?

– У вас компьютер с неограниченным доступом. Можно?

В списке оказалось аж семнадцать человек во главе с полковником СБ.

– Простите, дядя, он как раз самое значимое лицо после Вяземского. Точно знал подлость и незаконность операции. Плевать, что переведен на техническую работу. Без его ведома похищение на убийство никто бы не поменял.

Всеслав рассмотрел преданную морду служаки, выведенную на монитор.

– Хрен с ним. Тебе их в наручниках, в допросный подвал?

– Так точно.

– Официально нельзя. Значит, нужно организовать спецоперацию. И подвал будет эсбэшный. Нельзя, чтобы в армии про это узнали.

– Спасибо. Когда готовиться к свадьбе?

– Как только лед перекроет пути беженцам или татары кончатся. Скоро.

Так называемую спецоперацию Артем впоследствии не любил вспоминать. Гордиться нечем, но и стыдиться не стоит. Вырезал гнойник из срамного места спецслужб.

Семнадцать смертников доставили в тесный подвал коттеджа, где когда-то командовал Демченко. Капитан много раз ночевал в этом доме, но мрачную камеру шесть на восемь метров, в которой висели прикованные к стенам мужчины, увидел впервые.

Его узнал лишь Чех. Остальные вспомнили фотографии человека, о котором Вяземский предупреждал, что он может помешать операции.

Артем не стал мучить их заклятиями и пытками.

– Господа, я убью вас в течение ближайшего часа. От вас зависит, насколько позорна и неприятна будет ваша смерть. Я – племянник князя граф Ярослав Милославский. Ваши жизни подарены мне.

Разряд чистой энергии снес голову Чеху.

– Это пример совершенно немучительной, гуманной гибели.