Нижняя Москва. Война на уничтожение

Очередь моих дебиторов сокращается по мере роста их кладбища.

Наутро они разбежались по местам службы, не оговаривая время следующей встречи. Может, через неделю. Или через полгода.

Всеслав вызвал Артема в привычной манере – через пять минут у подъезда вас ждет машина. Тот сложил бумаги и флешки в сейф, поправил форму, новую взамен оставшейся в подлодке, и побежал по лестнице. И снова мелькание предновогодних заснеженных улиц.

– Ты меня напугал.

– Неужели я так ценен для вас, дядя?

– Не так много родственников, спасающих мне жизнь раз в четыре года.

Поэтому пока сиди в Москве. Татарву додавим и так.

– Простите, что напоминаю о Болеславе, он поручил мне в свое время готовиться к миссии в Американскую республику, конфисковать обогащенное ядерное топливо.

– Позже, успеется. – Князь отправился к излюбленной карте.

Артем скосил глаза. Там, где недавно чернело пятно от сгоревшего заживо воеводы, блестит ровный паркет, искусственно состаренный в тон остальному полу.

– Смотри сюда. Мы захватили Ор-Капы, то есть Перекоп по-нашему, Керич и восточную часть Крыма до Кефе.

Не дожимаем лишь из-за беженцев. Где реки выносят пресную воду, море замерзло. Кефе и Инкерман пока действуют. – Всеслав повернулся к собеседнику: – Хан Гирей заскулил. Просит мира. Готов войти государством в состав Руси, лишь бы оставили в живых его самого и семью да сохранили какую мелкую автономию для Крыма.

Артем глянул на тысячу раз изученные очертания полуострова.

– Я бы соглашался. Урода удавим через полгода, с ним и автономию ликвидируем.

– О как ты заговорил! Мы удавим, мы ликвидируем!

– Дядя, вы же не именины сестры Эрики со мной обсуждаете.

– Правильно. Хотя целых полгода…

– О том, что у Вяземского в истории с мамой рыло в пуху, я много лет знал. Месть не всегда возможна сразу.

– Уговорил. Но есть загвоздка: Гирей поставил непременное условие.

– Я не ослышался? Он еще и условия выдвигает?

– Как говорят наверху, наглость – второе счастье. У него этого счастья полный Бахчисарай. В общем, хан настаивает на твоей и Венцеслава женитьбе на его дочках.

– Охренеть! Простите, ваше высочество. И что кузен?

– Никуда не денется. Наследник должен жертвовать супружеским ложем на благо княжества. Но Гирей знает про сына Ярославны. Он наивно полагает, что на тестя ты руку не подымешь.

– Иначе никак?

– Нет. Он сдаст Крым, смоется в Африку. Конечно, и там его достать не проблема, но в Крыму русские окажутся оккупантами.

Сюрприз для Гюль. Для меня тем более.