Век героев

Некоторые титаны, а первый среди них – Океан, добровольно перешли на сторону молодых богов, всех титанид олимпийцы пощадили по просьбе матери Зевса Реи, но других побежденных постигло суровое наказание: их низвергли в Тартар, в безысходную темницу, где они до сих пор томятся за высокой медной стеной. Беспросветная ночь окружает пленных титанов в три ряда, а тройные медные ворота их темницы сторожат могучие гекатойнхеры...

Хирон замолчал, поднялся, расправляя затекшие ноги, и в темноте, где светились лишь звезды вверху да редкие точки светлячков в шевелящейся черной траве, Геракл и Иолай невольно придвинулись ближе друг к другу.

– Слушай, а ведь раз Хирон – сын Крона и брат Зевса, значит, он – твой родной дядя? – шепнул Гераклу Иолай.

– Да! – гордо откликнулся тот, и не успел Иолай прошептать: "Везет тебе!", как Хирон опять опустился между ними.

Мальчишки тут же снова тесно прижались к его бокам: Геракл – к левому, Иолай – к правому, и старый кентавр продолжал:

– Воцарившись на Олимпе, Зевс разделил власть с братьями – Аидом, сделавшимся повелителем подземного царства, и Посейдоном, ставшим властителем морей, но царствование нового владыки не было безмятежным.

Вскоре Зевсу пришлось сразиться с ужасным порождением Хаоса – стоглавым Тифоном. Благодаря хитрости мойр Зевсу удалось победить врага и низвергнуть его в Тартар, но даже там Тифон плодит все новых и новых чудовищ, в каждом из которых бушует Хаос, готовый поглотить наш мир...

– Каких чудовищ?

– А разве Хаос может поглотить мир?

Хирон не сразу ответил на эти быстрые вопросы, посыпавшиеся на него с двух сторон.

– Все, что имеет свое начало, имеет и свой конец, – после долгого молчания проговорил он. – Значит, когда-то придет конец и нашему миру. Как человек рождается, растет, стареет и умирает, так рождаются, растут, стареют и умирают миры, чтобы дать место новым. В смерти одряхлевшего старика нет ничего ужасного, но нельзя допустить, чтобы Хаос поглотил только недавно возникшее мироздание! Что же касается чудовищ.

.. Я думаю, лисица, которая пожирала детей на земле Кадма, была из их числа. Из их числа была и Горгона Медуза, убитая твоим, Геракл, пра-прадедом Персеем, и химера, с которой не так давно расправился Беллерофонт, и несчастная Ламия, до сих пор сосущая по ночам людскую кровь...

– Несчастная? Почему это Ламия несчастная, Хирон?

– Потому что когда-то она была прекрасной и милой девушкой, в которую, на ее беду, влюбился Зевс, – со вздохом ответил Хирон.