Век героев

Весенние дожди сменились летним зноем, горы Акарнании сменились горами Этолии, осталась позади широкая мутная река Ахелой, потянулись холмы Озолийской Локриды – а Иолай все еще был жив! Ни великаны-циклопы, ни молнии Зевса, ни дикие звери, ни камнепады не прикончили его, и голод его тоже не одолел.

Он ел в лесах желуди, орехи, ягоды и дикий лук, он добывал еду в деревнях, которые теперь все чаще попадались на его пути, и вскоре здорово поднаторел в игре в бабки и в кости и в драках с большими компаниями местной детворы.

Деревенские огороды тоже исправно снабжали его едой, но самой огромной удачей было наткнуться на стадо овец, охраняемое не слишком бдительными пастухами. Тогда Иолай сосал молоко вместе с ягнятами и укладывался спать в блаженном тепле между мягкими овечьими боками... Иногда ему удавалось прожить среди овец несколько дней кряду, прежде чем пастухи обнаруживали, что в их стаде появился лишний ягненок – нахальный ягненок о двух ногах.

И вновь Иолай шел по звериным и человеческим тропам, по растрескавшимся от зноя подножьям холмов, по душистым островкам фриганов, по равнинам, где зрели хлеба, по серебристым оливковым рощам, по густым дубравам, по пестрым от цветов берегам рек.

..

В речных гротах жили приветливые наяды, в дубравах и рощах резвились нифмы и наигрывали на дудках сатиры; с этим дружелюбным народом всегда можно было поиграть и поболтать, и в обмен на самый простенький веночек они охотно угощали "человеческое дитя" вкуснейшим медом.

Иолаю случалось болтать не только с нимфами и сатирами, но и с пугливыми дриадами: он нередко ночевал в дуплах деревьев в такой дикой лесной глуши, что дриады принимали его за своего, за «дикий росток», как они называли своих непоседливых малышей.

Все поля, холмы, озера, рощи до глубокой осени были полны буйной радостной жизни – в озерцах плескались и хохотали лимнады[2], с цветка на цветок хлопотливо перелетали нимфы мелиссы[3], на полянах куролесили толстопузые силены...

Вот только кентавры долго не попадались на пути Иолая, пока наконец в предрассветных сумерках этолийских гор он не увидел силуэт полуконя-получеловека: кентавр галопом промчался по гребню холма и скрылся, прежде чем задремавшее эхо успело повторить перестук его копыт.

Конечно, не все обитатели холмов были приветливы и дружелюбны: Иолаю дважды пришлось спасаться на дереве от волков, а еще опаснее волков были разбойничьи банды, разбивавшие лагеря в ложбинах возле дорог.