Век героев

– Мелина, ты смогла бы набросить аркан на саму смерть? – неверным голосом спросил Иолай.

Девушка громко захихикала и в перерывах между поцелуями задала ему такой же глупый вопрос:

– Ты... подаришь... мне... шкуру... геликонского... льва... когда... вы с Гераклом... его... убьете?..

В эту ночь можно было болтать, спрашивать и делать любые глупости! Орион уже сиял на западе, но ночь безграничной свободы, вина и веселого безумия еще не закончилась. Эвоэ, Дионис Никтий[4]!

Больше Иолай и Мелина ни о чем друг друга не спрашивали; слившись, как киферонское вино с геликонским, они даже не заметили, как отброшенная Мелиной змея вдруг шевельнулась, дернулась и медленно поползла прочь.

Полуживой, но по-прежнему смертельно опасный сепс миновал четыре парочки, вдохновенно служащих Дионису и Эроту, прополз напоследок по мохнатой ноге Плисфена, по голой ноге Панопы и скользнул в густую темноту под деревьями, так и не запустив ни в кого свои ядовитые зубы.

Эвоэ, Дионис!..

Славься, Эрот!..

* * *

– Не знаю, как насчет светловолосых, но я, пожалуй, попрошу Эфалида узнать, не прячет ли кто-нибудь из внуков Феспия под шевелюрой лихие рожки, – ухмыльнулся Иолай.

– Скажу, что мне пора отправляться, – Геракл бросил изжеванную травинку и встал.

– А? Погоди, ты ведь хотел дождаться, пока догорит костер!

– Ну, разве это костер? – Геракл втоптал в землю последний слабо тлеющий огонек.

– Как знаешь... – Иолай, сорвавшийся было с места, медленно опустился обратно на камень. – Я тоже рад был с тобой повидаться, Геракл. Иногда приятно бывает поболтать с человеком, пришедшим с той стороны Стикса. Прости, не с человеком, с богом. Провожать я тебя не буду, думаю, ты не заблудишься...

– Конечно, не заблужусь! Отсюда ведь не так далеко до Левки?

Иолай окинул взглядом мутно-серую долину, пересеченную размытыми силуэтами невысоких холмов.

– Недалеко. Видишь тот холм с двумя вершинами? Обогнешь его справа и попадешь на песчаную дорогу, которая выведет тебя прямиком к переправе у Белого Тополя. Отсюда до Левки девять тысяч триста сорок пять шагов, ты как раз успеешь туда до темноты.

– Понятно... Что-что? Сколько, ты сказал, отсюда до переправы?

– Девять тысяч триста сорок пять шагов. Если пойдешь так, как я сказал.