Век героев

– Я же говорил не об этом, Авсон!

– Само собой, ты всегда болтаешь не о том! Вот и толкуй лучше о своих быках-коровах, а про хряков я тебе сам все расскажу!

– Если амазонки такие лихие бабы, как же тогда Беллерофонту удалось их победить?..

– Ха! Любой сумел бы расколошматить целое войско, если бы имел крылатого коня и благословение олимпийских богов...

Разговор, как река, раздробился на множество журчащих вразнобой ручейков, а скиф, осушив очередную кружку, вдруг загудел вполголоса протяжную песню, похожую на завывание ветра в вершинах деревьев.

– В весеннюю ночь, в ночь полной луны

под стук барабанов и стук сердец

они вели коней через воды реки -

воины с сердцами свирепых волков,

воины с отвагою яростных львов,

воины с мечами во вражьей крови,

воины, никогда не знавшие страха.

А у костров за рекой их ждали те,

на чьих мечах еще дымилась горячая кровь,

женщины с сердцами свирепых волчиц,

женщины с отвагою яростных львиц,

женщины, которые никогда не рожали детей от трусов...

– Пошли, Иолай, – сказал Геракл. – Завтра нам рано вставать, если мы хотим поохотиться да еще починить крышу Алкимедону...

– Ты иди, – не сводя глаз с Тевтара, откликнулся Иолай. – Иди, я еще посижу!

– Только воин, готовый набросить аркан на саму смерть,

только воин, способный сразиться с богом войны,

только воин, объезжавший любого коня,

сходился в ту ночь у реки Амазон

с женщиной, готовой набросить аркан на саму смерть,

с женщиной, ведущей свой род от бога войны,

с женщиной, объезжавшей любого коня -

сходился с ней не в войне, а в любви!

Геракл поднялся, но продолжал стоять у костра, слушая монотонное пение скифа:

– Рядом с ними пылал раскаленный костер,

и такою же жаркой была их любовь,

и в любви, как в бою, ни один не хотел

ни сдаваться, ни трусить, ни назад отступать -

лишь такая любовь порождает бойцов,

готовых набросить аркан на саму смерть,

способных сразиться с богом войны,

достойных перейти через реку Амазон,

чтоб под стук барабанов и стук сердец

любить женщину, которая никогда не обнимет труса.

Дальше Тевтар замычал уже без слов, и Иолай наконец тряхнул головой, поднялся и сказал:

– Ладно, пошли...