Век героев

Теперь коретер лишь усмехался да покачивал головой, вспоминая свои давнишние наивные мечты: великий Пан, легче было бы запрячь в плуг свинью, чем заставить Иолая помогать на пастбище или в поле! Этот шалопай удивительно ловко умел увиливать от работы, зато в проказах и играх всегда был первым среди деревенской детворы.

Хлоя только всплескивала руками, когда ее сынок являлся домой под вечер с разбитыми коленками и локтями, в рваной грязной одежде, с волосами, полными иголок и репьев. А еще к этому часто прибавлялись разбитый нос, синяк на лбу и победная удаль в глазах.

Ора Карпо – "Плодоносящая" – уже восемь раз открывала небесные врата, посылая на землю осень, но Иолай продолжал оставаться самым маленьким среди своих сверстников; и все-таки он не задумываясь лез в драку с мальчишками куда больше и сильнее себя. Очень часто ему крепко доставалось в этих драках, но и его противники никогда не выходили из боя без урона, так что в конце концов даже тупоумный дылда Меналк понял, что победы в схватках с Иолаем даются ему слишком дорогой ценой.

И что лучше уж не дразнить этого худенького белобрысого малыша, спрашивая, в каком стогу сена его мать потеряла его отца.

Сам Иолай пару раз спрашивал Хлою об отце, но из уклончивых грустных ответов понял только одно: все, что отец оставил на память его матери – это плоский роговой амулет, висящий у нее на груди... Ну, и конечно, его самого, Иолая – самое большое сокровище в ее жизни!

– Значит, мой отец вполне может быть даже богом, правда же, мам? Вот я и скажу об этом завтра Меналку, а если он опять посмеет назвать тебя бесстыдницей, снова наваляю ему по ушам!

Так Иолай и сделал, и разгневанный отец Меналка в который раз явился к коретеру жаловаться на его несносного внука.

Теллеас (тоже в который раз) громогласно пригрозил спустить с драчуна шкуру – но беспомощно махнул рукой и не пошел за прутом, когда Иолай без малейшего раскаяния обхватил разгневанного дедушку за бока, запрокинул светловолосую голову и уставился на старика смеющимися зелеными глазами.

Во всей деревне только Хлоя и Иолай не боялись Теллеаса, а коретер любил приемную дочь не меньше, чем родную, и втайне отчаянно гордился внуком, замечая, как часто тот верховодит в играх, в которых участвуют мальчишки гораздо старше его.

Хлоя никогда не ругала сына, но одно ее просительное слово могло призвать озорника к порядку куда быстрее, чем самая громовая ругань Теллеаса.