Век героев

Может, там, откуда он был родом, и впрямь водились всякие диковинные существа вроде одноглазых аримаспов, синеволосых будинов или сторожащих золото грифов, – зато там явно не встречалось героев, собиравшихся сражаться со слугами Хаоса. Тевтар даже не подозревал, что упорство таких героев может быть тверже драгоценного железа!

Геракл и Иолай забирались на лошадей и на следующий день, и еще через день, и через два, и через...

По вечерам, с трудом доковыляв до пастушьего костра, они не сразу обретали способность говорить и удивляться тому, что еще живы; но они разминали друг друга зверскими массажными приемами Автолика, чтобы на следующее утро снова явиться на лужайку в дубовой роще, которую Иолай с ходу окрестил Давильней.

Пастухи жалостливо покачивали головами, находя по вечерам друзей лежащими без сил у незажженного костра, а Авсон обзывал Тевтара кровожадным дикарем и пугал его гневом Ликимния – не миновать варвару серебряных рудников, если господин узнает, чт`о раб творит с его несчастными племянниками! Бедные дети, у них синяков и ссадин не меньше, чем пятен на шкуре у Клеопатры, да пошлют ей боги долгую жизнь и еще множество поросят!

Но гораздо сильнее синяков и ссадин героев мучили волдыри на внутренней стороне бедер и голеней, там, где их голые ноги постоянно терлись о лошадиный потник.

– Все, нам нужно сделать передышку, – сказал однажды Геракл, обнаружив, что язвы на ногах его приятеля уже начали гноиться. – Не пойдем завтра на Давильню, пусть сначала ноги подживут...

– Как хочешь, – вытряхивая на ладонь целебное масло, сквозь зубы отозвался Иолай. – Тогда помоги Кору починить ограду выгона, он давно об этом просил...

– Я сказал, нам нужно сделать передышку, а не мне!

– Мне передышка не нужна, понял, тханка?

Иолай сопроводил свои слова таким взглядом, что Геракл прикусил губу и подумал, а не был ли Хирон прав, называя его брата несносным упрямцем?

На следующий день они до полудня заставляли Зелию и Сирингу прыгать через поваленное дерево, и Тевтар впервые похвалил своих учеников, но когда они пустили лошадей шагом, чтобы дать им остыть, Иолай вдруг покачнулся и без сознания рухнул под копыта Сиринги.