Век героев

Никогда раньше брат не называл его Гераклом, и никогда еще сын Зевса не видел брата таким растерянным и перепуганным. Сейчас посреди мегарона стоял не высокомерный, уверенный в своей силе воин, взирающий на всех и вся с бесконечным презрением, а трясущийся от ужаса мальчишка, который не знал даже, как сладить с собственными непослушными руками.

– Меня забьют камнями, – дрожа, забормотал Ификл. – Меня забьют камнями, так всегда поступают с убийцами... Или сбросят с городской стены...

Он метнулся было к выходу, но, попятившись от лежащего возле двери трупа, простонал:

– Я правда не хотел его убивать, клянусь!

Его лицо заблестело от пота, и Иолай, сморщившись, отвел глаза.

– Я не... – голос Ификла прервался всхлипом, и этого Геракл уже не вынес.

– Конечно, ты не хотел! – вскочив, он обнял брата за плечи. – Успокойся, тебя никто не убьет!

Ификл вырвался из его рук.

– Тебе легко говорить «успокойся»!!! – с привизгом воскликнул он. – Ты никогда не ходил смотреть на казнь, а я-то знаю, как это бывает! Я знаю, как хрустят у преступников кости, я помню, как они визжат, когда камень попадает в колено или в локоть! Н-нет, я не хочу!!.

– Ладно тебе, перестань, – страдальчески пробормотал Иолай. – Мы скажем, что он первый тебя ударил, тогда...

– Что «тогда»?! Что «тогда», идиот?! Если меня даже не убьют, то отправят в изгнание, а это почти то же самое, что смерть, нет, я не хочу... Сын ехидны, пес, зачем ты подсунул мне под руку свою кифару?

– Я тебе ее подсунул?!

– Конечно! Я же не хотел его убивать!.

– Мы скажем, что это я его убил, – решительно перебил Геракл.

– Что?..

Перестав ломать пальцы, Ификл круглыми глазами уставился на брата.

– Что-о?! – поднимаясь на ноги, переспросил Иолай.

– Мы скажем, что кифареда убил я, – твердо повторил Геракл и погладил Ификла по трясущемуся плечу. – Пойдемте, расскажем обо всем Ликимнию, только не забудьте – кифару в Лина бросил я!

– Да ты совсем спятил...

Иолай хотел заорать это в полный голос, но при виде решительно-спокойного лица Геракла у него перехватило горло, и вместо крика получился забавный полушепот.

– Ничуть! Я знаю, что делаю, – уверенно заявил Геракл. – Я – сын Зевса, меня никто не посмеет забить камнями или сбросить с городской стены!

– Конечно! – поспешно поддакнул Ификл. – Тебя-то никто не посмеет тронуть, Алкид!

На его бледное потное лицо стала постепенно возвращаться краска; с надеждой глядя на брата, он придвинулся к нему поближе, быстро-быстро закивал...