Век героев

Потом Мегара, к большому облегчению Геракла, совсем перестала появляться в мальчишеских компаниях, и Иолай напрочь забыл о ней...

И не вспоминал до тех пор, пока однажды, насвистывая лихой мотивчик, не влетел в поисках Менекея в дворцовый мегарон. Вернее, собирался туда влететь, но остановился, как вкопанный, увидев выходящую из мегарона стройную невысокую девушку в платье из ярко-желтого бисса. Незнакомка была похожа на тонкий солнечный луч, и Иолай, завороженно заглядевшись на нее, не сразу сообразил, что перед ним старшая дочь Креонта, Мегара!

На Мегаре было длинное узкое платье, собранное по лидийской моде в мелкие складки у груди, крутые завитки ее черных волос запутывались в золотых звездах, нашитых по краю выреза платья.

Египетская красная краска влажно поблескивала на полуоткрытых губах принцессы, огромные глаза казались еще больше из-за уголков, искусно подведенных к вискам, подвески драгоценной диадемы из электрона[3] бросали теплые отблески на смуглую кожу... И, о боги, никакие драгоценности не могли сравниться с огоньками, мерцающими в глубине этих черных бездонных глаз!. .

– А, Иолай! – насмешливо проговорила Мегара, и Иолай поспешно захлопнул разинутый рот, сообразив, что уже довольно долго молча таращится на нее. – Давненько ты здесь не появлялся... Уж не поссорились ли вы с Менекеем?

– Что? Я? Да... Мы? Нет! А? – находчиво и остроумно выпалил Иолай.

Девушка слегка улыбнулась.

– А может, я тебя обидела чем-нибудь? – нараспев спросила она.

– Н-нет, что ты, – вот и все, что сумел выдавить Иолай, судорожно порывшись в своей голове, пустой и гулкой, как безлюдный мегарон.

– Что ж, тогда заходи почаще, не забывай, – Мегара легко коснулась его щеки и прошла мимо, пахн’ув смесью благовоний, в которой над множеством других ароматов торжествовал душный запах спрыснутых дождем роз.

В том году весна в Аонии выдалась неслыханно щедрой, она покрыла фиванские поля такой густой россыпью цветов, какой в Кадмее не видели уже много лет, засыпала все сады бурей белых и розовых лепестков, усеяла склоны всех холмов пестрым разноцветьем, от которого рябило в глазах.

Гиацинты, крокусы, резеда вплетали свой аромат в аромат жасмина и яблонь, щемяще тонко пахла свежая трава полей, благоухали разноцветные облака сирени...

Но Иолай сквозь любой аромат все время ощущал запах роз после дождя, и перезвон золотых колокольчиков неотвязно звучал в его ушах, заглушая пение птиц и ошалевших от весны лягушек.