Век героев

Кто же здесь останется, если мы с Иолаем тоже уйдем? Ификл, скажи маме, что я приду, как только...

– Ну да, конечно! – Ификл оскалился, словно собака, готовая укусить. – Я и забыл, что отец тебе не родной! Ладно, я передам матери, что ты придешь утешить ее, как только кончишь копаться в потрохах полудохлого раба!

Грохот захлопнувшейся двери прозвучал, как новый удар тарана.

– Леонтей, возьми у Геракла жомы! – скомандовал кентавр.

– Н-нет... Я могу сам...

– Хорошо, ты тоже кого-нибудь сменишь, когда у тебя перестанут дрожать руки.

А сейчас пойди-ка лучше посмотри, как там Лея с малышкой, – Хирон затянул нитку, и Дамаст торопливо подал ему новую лигатуру.

– Хирон, я пойду, помогу Гераклу?

– Да, Иолай, иди. Если вам понадобятся чистые пеленки, простыни еще должны быть в том сундуке...

Светильник опять закачался над столом, вырвавшись из рук Периера, и Филандор быстро прикрыл ладонями рану от посыпавшейся сверху пыли.

– Хирон, ворота ведь выдержат, правда? – прошептал Менекей.

– Надеюсь, это последний раненый, – с трудом распрямляясь, прохрипел кентавр.

– Мандрагора совсем на исходе... Дамаст, вот теперь ты был молодцом... Леонтей, возьми держалки, поможешь мне зашивать!

Этот лучник и в самом деле был последним раненым, которого доставили на склад Клеона, и он умер, не приходя в сознание, вскоре после того, как его переложили на кровать.

Хирон молча вынес труп за дверь, вернулся на склад, снял окровавленный передник и долго мыл над лебесом руки, лицо и шею.

Потом он загасил светильник над чисто выскобленным столом и прошелся вдоль кроватей воинов, еще оставшихся на складе.

Это были восемь тяжелораненых – пока что восемь, но в любой момент их могло остаться и семь. Хотя тот копейщик с переломанными ребрами и с разорванным животом был на удивление стойким человеком, и если ему все-таки удастся выжить, он по справедливости должен получить от богов долгую счастливую жизнь...

Хирон влил в рот раненого четыре капли драгоценного терьяка, растворенного в вине, плотно закупорил алабастр[3] и, осторожно переступая копытами по скользкому от крови полу, подошел к стене, возле которой между двумя светильниками-треножниками сидели семеро молчаливых мальчишек.

Стена за их спинами время от времени вздрагивала в ответ на близкие удары тарана, но несмотря на неистовый уличный шум, сопровождающий каждый такой удар, Филандор и Иолай уже ухитрились задремать и лишь после второго оклика с трудом разлепили сонные глаза.