Черные стрелы

Сжимая в руках грубую жестяную кружку, он неподвижно сидел у костра, глядя на странный танец пламени и иногда провожая задумчивым взглядом поднимающиеся к небу искорки. Только когда к нему подошел Тар и нетерпеливо кашлянул, пилигрим посмотрел на охотника.

- Я бы хотел помолиться о жене, - спокойно произнес Тар. – И был бы благодарен, если бы и вы помолились со мной.

- Да, конечно же, - поставив кружку, из которой так и не выпил, на землю, пилигрим отступил от костра и привычно опустился на колени. Однако прежде чем приступить к молитве, он обернулся на прислонившегося спиной к колесу телеги Тенро:

- А ты не хочешь помолиться?

- Нет, - охотник покачал головой.

– Мне это не нужно.

- Ты можешь попросить у Альтоса покоя для ушедших близких и друзей, - не сдавался жрец, но Тенро вновь отказал ему:- Все те, о чьей утрате я скорблю – были достойными людьми и Альтос, если он действительно таков, как вы рассказывайте, позаботится об их душах и без моих просьб.

- Тогда, может, попросишь прощения за грех? – не отступал Ульн.

– Убийство…

- Спасибо. Нет.

- А как на счет твоей собственной души, Тенро? Ты не хочешь попросить…

- Не хочу, - резче, чем рассчитывал, огрызнулся охотник. – Я не сделал ничего, за что, по моему мнению, мне следует просить прощения у кого бы то ни было.

- Оставьте его, - Тар положил жесткую ладонь на плечо жреца, предостерегая того от дальнейших уговоров. – Он всегда был упрям. Как и я, когда-то.

- Тогда, если ты не возражаешь, Тенро, я сам помолюсь за тебя, - мягко и спокойно произнес Ульн, на что молодой охотник лишь пожал плечами.

 Этой ночью Тенро спал беспокойно. Прошлое снова пришло к нему во снах, окутав разум плотным и влажным, словно пропитанным кровью, саваном. В этот раз мужчине опять снилась война, но не против наэрцев. Этой ночью он снова пережил битвы, где сражался бок о бок с лесным народом в противостоянии измененным духами, чьи бесконечные вереницы выходили из Застывшего леса. Измененные убивали всех без разбора или же забирали с собой, утаскивая израненных жертв в туман, по пятам следующий за призрачным воинством.

 Люди считали измененных неприкаянными душами, что не нашли прибежища на том свете и чьими телами овладели их низменные желания.  Наэрцы же утверждали, что всему виной кровопролитная и долгая война между двумя народами. Пролитая в лесах кровь осквернила духов и те, обезумевшие и ведомые жаждой столь полюбившейся им крови, теперь стремятся получить ее как можно больше.