Оковы огня. Часть 2

На мгновение показалось, что его прошило насквозь, сожгло руку и все внутренности. Игнорируя боль и раны, и прежде чем его голову пронзила бы ещё одна молния, Эверард метнулся вперёд. Синее пламя за спиной ревело.

Вмиг он оказался рядом с монстром и всадил тому в голову мощный удар пламенеющей латной перчаткой. Хрустнули кости. Второй удар — в разрезанное брюхо. Полыхнуло оранжевым огнём, как от удара кузнеца по раскалённому металлу.

За спиной Эверарда пламя собралось в один сплошной покров, часть его оплела правую руку, которую он с превеликим удовольствием вонзил, как клинок, в нутро монстра.

Тело монстра билось в конвульсиях, мышцы его сокращались, усыхая на глазах. Пламя продолжало жечь нещадно. Щупальца демона в отчаянной попытке пытались добраться до врага, но натыкались на огненный покров и вспыхивали факелами.

Скоро демон перестал сопротивляться, блеск хищных глаз потух, и тело начало осыпаться пеплом.

Десяток секунд спустя Эверард стряхнул остатки этого пепла с покрытой металлом руки. Вот всё и кончено.

Эверард развернулся, на него нахлынуло небывалое спокойствие, а физическое и ментальное истощение были сейчас в радость. Это утомление воспринималась как предвестник долгожданного отдыха после длительного труда, когда ты истощил все силы, чтобы добиться поставленной цели, и теперь со спокойной душой можешь расслабиться.

Настроению Эверарда вторил и его облик: покрывающий кожу металл начал потихоньку стекать. Начиная с головы медленно исчезли изогнутые рога, затем жидкий метал тонким шёлком сполз по лицу и устремился дальше, остановившись на поясе, — требовалось всё-таки сохранить приемлемый вид. Уже было появившаяся на его — впервые за долгое время обнажённом — лице улыбка застыла, стоило ему увидеть, как вдалеке Изабелла в окружении гвардейцев пошатнулась и осела на землю.

Он не раздумывая направился к ней. К Изабелле же склонился Джером, да и воины тоже переполошились не на шутку — всё-таки их будущая госпожа. Эверард отмечал это краем сознания. Его внимание по мере приближения всё сильнее и сильнее сосредотачивалось на хрупкой фигуре девушки. На её изорванной одежде, на бледной коже в синяках и со следами крови, на босых стопах, на израненных голенях. Всё его приподнятое настроение испарилось, как и не было.