Оковы огня. Часть 2

Она не знала, сколько так продолжалось, но вдруг отток сил замедлился, а спустя несколько мгновений хищная воронка нехотя остановилась, замерла. Изабелла во тьме онемения чувствовала, как то странное тепло, что сохраняло ей жизнь, начало постепенно разрастаться, подниматься из глубины. Где-то что-то взорвалось. Или это ей показалось? В сознание неожиданно ворвались звуки ревущего огня, крики и взрывы. На коже она ощутила порывы сухого жаркого ветра. Где же она? Вокруг что-то происходило, но собраться с мыслями не получалось, стоило ей только попытаться сосредоточиться, как мысли разлетались испуганными птицами.

Наконец ей удалось разомкнуть тяжёлые веки. В глаза ударило оранжевое свечение, перемежающееся странной синевой. Взгляд замер на высоком каменном своде. Постепенно память начала возвращаться: она вспомнила и демонов и что-то про пугающий ритуал. Глаза распахнулись. Ритуал! Что же произошло? Она всё ещё жива. Попыталась подняться, но тело было непослушно: ни руки, ни ноги не желали подчиняться. Постаралась хотя бы оторвать голову, но и это не получилось, а камень алтаря своей холодностью давил на затылок, и ей казалось, что вот-вот и этот камень раскрошит ей череп и вонзится в мозг, — настолько сильно болела голова.

Она замерла — кинжал. Проклятый кинжал. Скосила взгляд вниз и увидела чёрную рукоять, возвышающуюся прямо в середине груди. По телу с новой силой прокатилась волна холода и бессилья. Хотелось то ли кричать, то ли разразиться рыданиями, но вышло всего лишь захлебнуться надсадным стоном.

Вдруг она услышала какое-то движение справа. С опаской перевела взгляд — голова сдвинулась едва-едва, насколько позволяла парализованная шея, — и увидела, как возле неё пытается подняться окровавленный человек. Сначала она не поняла, кто это, но через пару секунд смогла прошептать сквозь онемевшие губы:

— Дядя... Дядя Дориан.

Полностью покрытый кровью, с растрескавшейся кожей, в разрывах которой просвечивали красные мышцы, Дориан тяжело встал, опёршись руками о край постамента. Дыхание его вырывалось со свистом, было видно, что ему тяжело даже просто стоять, но тем не менее он, осторожно перебирая руками, подобрался ближе к Изабелле.

— Ты жива — хорошо, — просипел он.