Оковы огня. Часть 2

Демон перевёл взгляд на неё, скрытую под кроваво-красным пологом:

— Теперь нам ничто не помешает продолжить. — Его лицо изогнула хищная улыбка.

Медленным, грузным шагом демон шёл по каменной платформе, когда он оказался рядом с телом Дориана, то наклонился и огромной ладонью обхватил голову мужчины, раздался тихий стон.

— Жив ещё, — усмехнулся демон. — Несмотря на свою хрупкость, вы, люди, довольно живучи. — И продолжил идти с сопротивляющейся добычей в руке.

Изабелла во все глаза наблюдала, как приближался демон, как он одной рукой держал за голову её дядю и тащил того, как какой-то мешок с мукой.

Ксафаз же не сводил с девушки взгляда своих оранжевых глаз, глаз в которых не было ни жалости, ни сочувствия.

Перед алым куполом демон остановился и с пренебрежением отбросил Дориана. Изабелла услышала, как с глухим стуком голова дяди ударилась о камень.

Демон внимательно осмотрел мерцающий купол и со смехом положил ладонь на кровавую поверхность. Щит зарябило, по нему поползли волны, а от руки демона вверх стал подниматься серый дым с чёрными хлопьями.

Сгорала магия и скрепляющая её кровь.

— И ты думал, что это остановит меня? Глупец. — С усмешкой оскалился Ксафаз.

С какой-то обречённостью Изабелла смотрела, как секунда за секундой щит тускнел всё заметнее. Никогда она бы не подумала, что будет молиться, дабы щит, созданный магией крови, — созданный из её крови, — держался ещё и ещё, чтобы не подпускал врага к ней.

На глаза навернулись непрошенные слёзы. Она так долго пыталась избавиться от чувства беспомощности, но вот она, скованная по рукам и ногам, опять не знает, что ей делать.

А вместе с кровью тонкими струйками утекает и её жизнь, и она не может сделать ничего. Только и остаётся что лежать и послушно ждать своей смерти.

— Ненавижу, — прошипела она и впилась взглядом в уродливого демона. — Ненавижу! — Гнев и отчаяние выплеснулись в этом крике. — Ненавижу, ненавижу, — стала она повторять, как заведённая, но и сама не знала, что или кого она ненавидит больше: демона, стремящегося убить её, принести в жертву, или дядю, убившего её отца, втянувшего её во всё это, а может, она ненавидела себя за беспомощность и слабость?

Раздался тихий треск и шелест.

Изабелла могла поклясться, что так опадает листва. Но нет. Она смотрела, как демон перешагивает границу развеянного щита.

— Ну, ну. Твоя смерть не будет напрасна, девочка, — утешающе сказал он, а в глазах — всё тот же острый взгляд хищника.

— Будь ты проклят.