Целитель

— А ты нам не указывай, куда идти и что делать, — подал голос Эйнар.

Ишь, расхрабрился пацан. Альмод не стал отвечать, только ощерился, глядя на него в упор. Тот не выдержал, отвел глаза. Вот то-то же.

Ивар недовольно обернулся к племяннику. Ну да, этот-то понимает, кому на самом деле отдуваться придется, сцепись они снова. И что все опять будет всерьез. Чувствовалось в нем та же готовность бить сразу насмерть, а если вдруг доведется умирать самому — то сомкнув зубы на глотке врага, и никак иначе. А еще наверняка он чует то же самое в Альмоде.

Потому что он устал тихо гнить в Мирном. Устал от однообразия дней, сменявших друг друга и отличавшихся разве что количеством выпитого. Устал заливать вином бессмысленность собственного существования.

Все-таки у Творца еще более злое чувство юмора, чем у его вечного врага Насмешника. Совсем недавно Альмод был уверен: он ненавидит орден и остается там лишь потому, что считает себя ответственным за других.

А на самом деле, похоже, тогда это был единственный смысл его гребаной жизни. Защищать тех, кого признал своими. Защищать мир от зла, готового его поглотить. Как бы напыщенно это ни звучало. И размеренное существование целителя в Мирном не шло ни в какое сравнение с той жизнью.

Он отмер, осознав, что смотрит остановившимся взглядом на Ивара, а тот пятится, задвигая племянника за спину.

— Передайте своему хозяину, что если он в самом деле хочет прослыть заботливым владетелем, пусть заберет этих людей с улицы.

Хотя Харальд тоже наверняка пока ютится в шалаше. Так быстро дом не поставить. Ну да это не забота Альмода. Пусть, вон, хоть трактирщику заплатит за комнату.

Ивар пробормотал что-то невнятное и убрался со двора, так и не решившись повернуться спиной. Альмод хмыкнул про себя, окончательно возвращаясь в реальность, прошелся целительным плетением по ближайшему раненому.

— Еще день отоспишься и уйдешь на своих ногах.

Тот забормотал, сбивчиво благодаря.

Да, и тут на его счету спасенные жизни. Только ставки совсем другие. И выражения благодарности, сколь угодно пышные, вовсе не были нужны. Как не благодарили те, рядом с чьим жильем чистильщики останавливали прорывы: чаще всего люди оставались в блаженном неведении о тварях.